…елся свой флот, и нужно было построить необходимое количество кораблей.

В-четвёртых, нужно было собрать достаточно продовольствия хотя бы на первое время. И организовать регулярную доставку продовольствия из Эллады в Трою. Некоторые источники указывают, что только на подготовку к войне у ахейцев ушло более трёх лет. Мне же думается, что времени понадобилось гораздо больше.

Далее вспомним стояние всей армии ахейцев в Авлиде. Мы можем себе представить, что в бухте на берегу образовался огромный военный лагерь. Как повествуют некоторые легенды, отплыть ахейцы не могли потому, что на море все время был встречный ветер, то есть ахейцы ждали попутного ветра. Хотя вряд ли это могло длиться дольше одного сезона. Тем не менее, из мифов нам известно, что от столпотворения, бездействия и плохой организации бытовых условий в стане начались болезни, а вскоре среди воинов поднялся ропот. Цари даже боялись восстания народа. Также источники указывают на то, что многие герои не остались в Авлиде и вернулись домой, в их числе покинул Авлиду и сам предводитель войска Агамемнон. Потом ведь нужно было вновь собрать тех, кто покинул лагерь. Может быть, понадобились дополнительные уговоры, договоры и обещания ещё большей доли военной добычи.

Также мифы повествуют нам трагическую историю о принесении в жертву любимой дочери Агамемнона. На всё это тоже понадобилось достаточно времени.

Но и это ещё не всё. Отплыв от Эллады, ахейцы не могли сразу пристать к берегам Трои. Для начала им нужно было завоевать и покорить те города и земли, дружественные троянцам, которые лежали на пути и были как бы троянскими форпостами. Ведь после похищения Елены, а тем более после ахейского посольства троянцы тоже понимали, что и им нужно готовиться к войне, и у них было для этого, как видим, вполне достаточно времени. Поэтому глупо думать, что они сидели и ждали, когда к ним приедет армия Агамемнона. Естественно, что они пытались задержать ахейцев ещё на подступах. В «Илиаде» указывается много городов и островов, которые покорили ахейцы. Наверняка многие из них были покорены прежде, чем ахейцы пришли непосредственно под Трою.

Есть легенды о том, что ахейцы «по ошибке» высадились в Мисии (страна Телефа), где Ахиллес разбил войско Телефа, а его самого тяжело ранил. Сомнение здесь вызывает только то, что высадка эта была произведена по ошибке. Но, миф есть миф, с ним трудно спорить. Наибольшую вероятность вызывает миф о том, что после этого сильная буря на море отнесла корабли ахейцев от берега Малой Азии, и им пришлось вновь вернуться в Авлиду, откуда уже вторично отплыть под Трою после принесения в жертву Артемиде дочери Агамемнона, Ифигении. Якобы сам Телеф указал ахейцам морской путь в Трою, за что и был исцелён Ахиллесом. Однако, как уже указывалось, ахейцы должны были прекрасно знать, где находится Троя.

Затем ахейцы сражаются у острова Тенедос и захватывают его. Наверняка были и другие сражения и битвы. Но даже само десантирование на берег Троады вряд ли было лёгким делом. Мифы рассказывают, что лишь после того, как Ахиллес убил Кикна, царя города Колон, ахейцам удалось благополучно высадиться на берег. «Илиада» упоминает Протесилая, который первым вступил с корабля на берег Троады и первым был убит (2:698,707; 13:682; 15:704; 16:286). Некоторые источники утверждают, что Протесилай был убит Гектором. Однако в самой поэме нигде об этом не говорится, а другие источники, появившиеся спустя века после «Илиады», уже вызывают сомнение в достоверности.

В общем, при сложении воедино всех факторов и событий, предшествовавших Троянской войне, мы видим, что ахейцам вполне было чем заняться перед тем, как показаться у берегов Трои.

 

 

6.

Характер поединков

 

Весьма интересно рассмотреть описанные в «Илиаде» боевые действия. Надо учесть, что хотя это и была первая «мировая» война в Малой Азии, воспетая поэтом и дошедшая до нас в поэме, всё же это была не совсем обычная война. Мы уже указывали на то, что воевали народы, которые ранее дружили, тесно общались, имели родственные и дружеские связи. Почти все понимали язык друг друга, кроме лишь некоторых союзников Трои. Поэтому в «Илиаде» нигде не говорится о национальной ненависти. И это очень важно. Мы видим, что противники всегда были готовы к примирению, если этому способствовали определённые обстоятельства. Перед первой же битвой, указанной в поэме, обе армии хотят решить исход войны одним лишь поединком между Менелаем и Парисом, первым и вторым мужьями Елены.

В «Илиаде» мы почти всегда видим, что герои не просто идут друг на друга и молча бьются, нет, они всегда говорят друг с другом. Они то приветствуют друг друга, то запугивают, то смеются друг над другом, желая сильней оскорбить противника, то молят о пощаде. Но всегда разговаривают. Это похоже на то, как дерутся ребята с соседних улиц, которые перед дракой, чтобы разозлить или напугать противника, а заодно поднять свой боевой дух, шлют друг другу оскорбления и хвалят себя. И это ещё раз говорит о том, что в битву вступают близкие народы. Ну, действительно, о чём можно было бы говорить с противником, если бы он не понимал вашего языка. Тут уж только иди и бейся молча.

Но в «Илиаде» практически нет молчаливых поединков и боёв. Кроме того, в этих репликах героев перед боями и во время боёв мы легко можем узнать зачатки психических атак. Мы видим, что большинство реплик направлено на запугивание противника. Сами же единоборства героев напоминают рыцарские поединки и придают поэме дух романтизма. И это характеризует Троянскую войну не столько как войну народную, сколько как войну царей.

В основном поединки строятся следующим образом. На битву выходят два предводителя, а с тыла обоих прикрывают их сатрапы, которые готовы подать копьё, отнести в тыл, снятый с противника доспех, если вождь побеждает, или, если проигрывает битву, то защитить раненого вождя и отвести его в тыл, или хотя бы спасти его тело и доспехи. Для таких поединков герои часто сходят с колесниц и дерутся возле них в пешем единоборстве, а возницы держат колесницу радом, чтобы в любой момент успеть на помощь.

В «Илиаде» есть много эпизодов, характеризующих как военные действия в целом, так и непосредственно единоборства. Об одном эпизоде мы уже говорили. Но вернёмся к нему ещё раз, так как он ярко показывает и близость народов и их нежелание воевать. Это эпизод встречи на поле боя Главка Гипполохида и Диомеда Тидида. Эти два противника из противоположных воюющих лагерей в самый разгар битвы вдруг братаются и становятся друзьями. Ниже рассмотрим основные моменты этой сцены:

 

(6:119-129)

Главк Гипполохид меж тем, также – сын знаменитый Тидея

На колесницах неслись в центр, меж войск, чтобы в битве сразиться.

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, для битвы жестокой,

Первым сопернику так говорит Диомед многомощный:

«Кто ты, бестрепетный муж от земных обитателей смертных?

Прежде не видел тебя я в боях, прославляющих мужа;

Нынче же, вижу, что ты своей смелостью всех превосходишь,

Если ты, выйдя сюда, ждёшь мою длиннотенную пику.

Дети несчастных отцов лишь встречаются с силой моею!

Если ж ты бог, что сошёл от высокого неба на землю, –

Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться…»

 

То есть, вместо того чтобы сойтись в поединке и драться, раз уж они неслись навстречу друг другу для битвы, герои вдруг останавливаются и разговаривают. Главк Гипполохид сначала выслушивает противника, а потом отвечает:

 

(6:144-145)

Тотчас ему отвечал Гипполоха воинственный отпрыск:

«О благородный Тидид, для чего хочешь знать ты о роде?..»

 

Мы видим, что Главк Гипполохид прекрасно знает в лицо Диомеда Тидида. Далее он рассказывает ему о своём знаменитом роде. И когда это происходит, читатель видит ещё более удивительную картину:

 

(6:211-217)

Так он сказал. Диомед тут наполнился радостью светлой,

Медную пику свою он воткнул в даровитую землю

И речь приветную сам устремил к предводителю Главку:

«Сын Гипполохов! Ты гость мне отеческий, гость стародавний!

Некогда дед мой Иней знаменитого Беллерофонта

В собственном доме своём двадцать дней угощал дружелюбно...»

 

Мы видим, что их предки дружили. То, что Диомед предлагает далее, одновременно и удивляет и восхищает и обескураживает читателя:

 

(6:224-229)

«Слушай, храбрец! Я тебе другом в Аргосе буду отныне,

Ты же – в Ликии мне будь, если я вдруг прибуду к ликийцам.

Мы же по толпам теперь разойдёмся с оружием нашим.

Много здесь есть для меня и троян и союзников Трои;

Буду разить, кого бог приведёт, и кого я настигну.

Много здесь и для тебя аргивян, поражай, кого сможешь…»

 

Во-первых, мы видим, что враги братаются. Это подтверждает то, что у людей не было ни национальной, ни классовой ненависти друг к другу. Из русской истории мы помним, что люди и одной нации убивали друг друга всего лишь из классовой ненависти. В «Илидаде» этого нет. Враги готовы на примирение.

Во-вторых, мы видим, что каждый царь в «Илиаде» ведёт как бы отдельную войну. Он сам принимает решение, что ему делать, где, с кем и как воевать. И при кажущемся единоначалии читатель понимает, что в поединках и битвах оно растворяется в многоначалии каждого вождя и царя. Нас слегка шокируют слова Диомеда, когда он говорит врагу ахейской армии, что тот может убивать кого угодно из других ахейцев. Ведь встретились не знакомцы-приятели, встретились два врага на поле битвы.

В связи с этим вспомним другой эпизод, произошедший чуть раньше, когда Менелай уступает молениям Адраста, и не убивает его, а хочет взять в плен для получения большого выкупа, который обещает Адраст за свою жизнь. Увидев это, Агамемнон корит Менелая за лояльность к троянцам и убивает Адраста. Агамемнон напоминает Менелаю, что народы воюют именно за него, из-за его украденной жены. Агамемнон пытается ввести хоть какую-то дисциплину в войске. Но даже его брат ещё не осознаёт необходимости жесточайшей дисциплины и единоначалия во время военных действий.

И вот, после такой сцены, мы видим настоящее братание врагов, Главка и Диомеда. Конечно, Агамемнон не может уследить за всеми полководцами во время боя. Но даже и сам он готов закончить эту войну в любой момент, о чём тексты поэмы неоднократно свидетельствуют, и о чём мы поговорим ниже. Здесь же нам важно подчеркнуть то, что сражаются вовсе не непримиримые враги, а благородные цари, для которых война – это всего лишь возможность показать свою удаль и благородство, взять как можно больше военных трофеев, покрыться славой, или хотя бы славно погибнуть. Поэтому даже после поединка Гектора с Аяксом мы видим, что герои расходятся вовсе не врагами, Гектор говорит Аяксу:

 

(7:299-305)

«Сын Теламона! Почтим мы друг друга дарами на память.

Пусть говорят после нас и Троады сыны, и Эллады:

Бились герои, враждой воспылав, пожирающей сердце;

Но разлучились они, примирённые дружбой взаимной».

Так он сказал и вручил Теламониду меч среброгвоздный

С ножнами вместе, с ремнём перевесным в красивом убранстве;

Гектору ж отдал Аякс свой блистающий пурпуром пояс.

 

 

7.

Организация военных действий

 

Неправильно было бы утверждать, что в «Илиаде» все военные действия описаны в одних только поединках героев, на что указывают некоторые исследователи. В поэме прекрасно показаны поистине мастерски изображённые панорамные батальные сцены, например, когда мы видим сражение двух армий в поле, или битву за ахейскую стену перед кораблями, или битву возле самих кораблей, когда троянцы прорвались за стену. Но и эти панорамные сцены сражений, и поединки царей дают нам возможность понять одно важное обстоятельство Троянской войны, о котором я уже упоминал. Отсутствие твёрдого единоначалия при непосредственных военных действиях.

С одной стороны и Гектор, и Агамемнон, оба являются как бы главнокомандующими противоборствующих армий. Но, как мы видим из текстов поэмы, в обеих армиях почти отсутствует стратегия военных действий, всё решается спонтанно, по ходу сражений, в результате чего, едва лишь начинаются сами военные действия, как каждый вождь воюет там, где хочет и так, как хочет.

Отсутствие единого командования и единой стратегии боя в обеих армиях хорошо показано в 13-й песне. Мы видим, как два ахейских вождя сами решают, где им лучше сражаться:

 

(13:306-327)

Тут обратился к царю Мерио́н быстроногий, спросил он:

«Где, Девкалид, хочешь ты встать в толпу боевую, чтоб биться?

С правого фланга, или в центре нашего войска большого?

Или на левом краю? Там сильней, чем где-либо, уверен,

Помощь данаям нужна, кудреглавым, в решающей битве».

Идомене́й критский царь так сказал Мерио́ну Моли́ду:

«В центре суда защищать есть кому и без нас: там дерутся

Оба Аякса и Тевкр Теламонид, в народе ахейском

Первый стрелок и в бою рукопашном не менее храбрый;

Там их довольно одних, чтоб насытить несытого боем

Гектора, хоть бы ещё был в два раза сильней сын Приама!

Будет ему нелегко, и со всем его бешенством в битвах,

Мужество их одолеть и могущество рук необорных,

Чтобы зажечь корабли. Разве что громовержец Крони́он

С неба небесный огонь сам в суда мореходные бросит.

(…)

К левому флангу пойдём, там скорее увидим с тобою:

Мы ли прославим кого, или сами добудем мы славу!»

 

Идоменей и Мерион решают биться не в центре, там, где сражаются Аяксы, а на левом фланге. Но чуть раньше, в этой же песне, в тексте есть указание на то, что основной удар войска должен быть именно в центре, где стояли Аяксы:

 

(13:43-58)

Но колебатель земли Посейдон, земледержец могучий,

Выйдя из бездны морской, ободрил аргивян меднобронных.

Принял он Калхаса вид, голос сильный его перенял он;

Громко к Аяксам воззвал, что пылали сердцами сражаться:

«Вы лишь, Аяксы, одни всё ахейское войско спасёте,

Мужество вспомнив своё всем в пример! Позабудьте о бегстве!

В месте другом у стены не боялся б троян я нисколько,

Что всей толпой ворвались через крепкую стену ахеян:

Их остановят везде меднолатные воины наши.

Здесь лишь, безмерно боюсь, пострадать неизбежно мы можем:

Здесь, где, подобный огню, наступает стремительный Гектор…»

 

Если бы в войске ахейцев было единое командование не только до начала сражений, но и на поле боя, если бы с какого-нибудь наблюдательного командного пункта была видна вся битва, и была бы дана команда бросить основные силы в то место, где был Гектор, то ахейцы легко бы отбросили троянцев за стену, и погнали бы их к Трое.

Также мы видим, что и в троянском войске нет единоначалия. В то время, когда одни вожди с дружинами сражаются в горячем бою, другие позволяют себе праздно стоять и смотреть:

 

(13:455-461)

                          (…) Деифоб в нерешимости думал, что делать:

Вспять отойти и вдвоём с кем-нибудь из троянцев храбрейших

Выйти, или же один на один с Девкалидом сразиться?

И, поразмыслив, он счёл наилучшим пойти за Энеем.

В самых последних рядах он героя нашёл. Средь дружины

Праздно стоял тот и гнев свой всегдашний питал на Приама:

Старец ему никогда, храбрецу, не оказывал чести.

 

Далее в этой же главе мы видим, как Полидамас советует Гектору меньше сражаться самому, и больше руководить сражением. Очень правильный совет, но исполняемый разово:

 

(13:734-743)

«Гектор! К совету склонись, мне он кажется лучшим. Послушай.

Битва, как огненный круг, что зажёг ты, – повсюду пылает!

Но, как за стену мы все за тобой ворвались, так трояне, –

Выбыли с боя одни из-за ран, а другие дерутся

С множеством меньшим числом, растянувшись повсюду вдоль стана.

Выйди из боя: сюда призови ратоводцев храбрейших;

Здесь сообща мы решим с ними это важнейшее дело:

Разом ли по кораблям многоместным всей ратью ударить,

Если врага одолеть бог позволит нам; или немедля

Всем от судов отступить, пока вовсе нас здесь не разбили!»

 

Читатель видит, что только после этого совета Гектор поступает как полководец и пытается организовать свои войска:

 

(13:747-752)

Так он сказал. И совет справедливый тот Гектор одобрил.

Он с колесницы своей спрыгнул на́ землю, звякнув оружьем,

И так ответил ему, устремляя крылатые речи:

«Здесь, Полидамас, пока удержи предводителей храбрых;

Я же войска обойду, оценю, как пылает сраженье;

Дам лишь приказы вождям, и сюда возвращусь я немедля».

 

Лишь теперь Гектор ненадолго становится действующим главнокомандующим и действительно решает тактические задачи всего войска, а не только своего отряда, который идёт следом за ним в бой.

То есть мы понимаем, что в те времена функции главнокомандующего, полководца, командира отряда и передового воина ещё не были разделены и чётко разграничены. Если главнокомандующий или полководец не идёт сам впереди своего войска, то он не имел права считаться предводителем войска и храбрым вождём. Это были те военно-романтические времена, когда вожди народов не только хотели, но и вынуждены были лично вести за собой воинов в атаку.

Была и ещё одна традиционная особенность Троянской войны, которая изрядно мешала непосредственным военным действиям. Убив противника, каждый воин считал своим долгом снять с убитого доспехи, чтобы присвоить их себе вместе с оружием поверженного врага. Это считалось честью и хорошим военным трофеем. Чем больше воин имел таких трофеев, тем он считался искуснее и сильнее. Отчасти именно поэтому в «Илиаде» на передовой сражаются вожди. Ведь если позволить сражаться в поединках простым воинам и снимать доспехи, то вскоре эти воины станут богаче и знаменитее вождей. Однако когда доспех взять невозможно, например, при битве за ахейскую стену, когда воины сражаются со стены и стоят далеко друг от друга, то мы видим, что сражаются все, и вожди, и рядовые.

Но традиция снятия доспехов сильно мешала активным военным действиям и замедляла сражение. Так в 15-й песне мы видим, что Гектор пытается бороться с подобной военной традицией:

 

(15:342-350)

В спешке троянцы пока раздевали убитых, – данайцы

В ров и на колья его опрокинулись, в страшном расстройстве

Полем бежали, за вал укрывались они поневоле.

Гектор же, громко крича, так приказывал ратям троянским:

«Быстро к судам! На суда!!! Бросьте кровью залитые латы!

Если замечу кого я вдали от судов мореходных,

Там же, на месте, убью! И, клянусь, что несчастного тело

Мёртвое не предадут на огонь ни друзья, ни родные;

Только троянские псы растерзают его перед Троей!»

 

Далее Гектор вновь переходит от роли главнокомандующего к роли передового бойца, и мы видим, что в армии троянцев тут же исчезает общее управление всем войском. В результате чего в тылу передового отряда Гектора троянцы просто бездействуют:

 

(15:668-672)

                        (…) Воссиял свет, открылось пространство

Всё, и от чёрных судов, и от поля погибельной битвы.

Гектор ужасный открыт перед ними, дружины троянцев

Все: и что сзади, за ним, не сражаясь, лишь праздно стояли,

И те, что у кораблей бились в страшной неистовой битве.

 

В 17-й песне показана другая батальная сцена поэмы. Здесь герои дерутся за тело Патрокла. И опять читатель замечает, что ни у троянцев, ни у ахейцев нет единокомандования. При наличии главнокомандующих и множестве вождей, некому осуществить общее руководство боем:

 

(17:366-380)

Битва как грозный пожар полыхала. Тут каждый сказал бы:

Верно, ни солнце теперь и ни месяц на небе не целы, —

Мраком покрыты таким на побоище были герои,

Что Менетида, кругом защищая, стояли отважно…

Прочие ж рати троян и красивопоножных данаев

Вольно сражались. Везде воздух ясен над ними; разлился

Пламенный солнечный свет над равниною всей; над горами

Облачка не было там. И войска с частым отдыхом бились.

Стоя вдали от врага, уклонялись от стрел излетевших

Стороны обе легко… В центре ж поля, во мраке и сече

Горе терпели бойцы: медь жестокая била нещадно

Лучших, храбрейших… А два браноносца и вовсе не знали,

Что Менетид уж убит; эта весть не дошла к Фразимеду,

Также и к брату его Антилоху; они всё считали:

Жив ещё храбрый Патрокл, впереди бьёт он гордых пергамлян.

 

Пока в центре поля идёт жестокое сражение за тело Патрокла Менетида, прочие отряды троянцев и ахейцев (данайцев) сражаются вольно, с частым отдыхом и, стоя вдали друг от врага, легко уклонялись от стрел.

Теперь нам становится отчасти ясно, почему у Гомера исход сражений в Троянской войне решали не люди, а боги. Люди просто не могли этого делать из-за элементарного отсутствия общего руководства во время сражений с обеих сторон. Война велась как бы по наитию, исход сражений решал случай и смелость героев, а не слаженность всего войска, стратегия и тактика ведения битв. Хотя зачатки стратегий и тактики, как мы показали, появлялись уже тогда.

Тем не менее, как уже указывалось, это была скорее война царей, а не война народов и армий. Возможно, именно поэтому и дисциплина в войсках была далека от военной дисциплины в сегодняшнем понимании. На отсутствие должной военной организации и дисциплины в «Илиаде», а также на то, что война в те времена являлась не только горьким трудом, но и «забавой для мужчин», указывает ещё один факт. Как правило, обе армии перед сражением или после него проводили ночи в пиршествах:

 

(7:476-477)

Целую ночь напролёт пировали ахейцы всем станом.

Также и Трои сыны и союзники — в граде пируют.

 

Хотя, может быть, стоит, наоборот, пожалеть о том, что сегодня правители народов лично не участвуют в самих военных действиях, как это было в те легендарные времена.

 

 

8.

Почему Трою не взяли в кольцо?

 

Есть одно доказательство того, что холм Гиссерлык мало подходит для легендарной Трои Гомера. Дело в том, что многотысячная армия Агамемнона очень легко могла бы взять в кольцо тот город, который откопал Шлиман, и измором заставила бы жителей города сдаться. На это не потребовалось бы даже и года. Но в поэме вообще не указывается на то, что ахейцы предпринимали хоть какую-то осаду Трои. Об этом даже не упоминается. По-видимому, за все девять лет войны Троя так и не была ни разу взята в кольцо ахейскими войсками. Из текстов мы видим, что лагерь ахейцев располагался у моря возле кораблей, а Троя стояла отдельно, в нескольких километрах от лагеря. Ахейцы неоднократно предпринимали штурм города, но, судя по описаниям, лишь с одной стороны городской стены, а именно со стороны Скейский ворот Трои. То есть, атаковали город в лоб. Всё это очень странно. Почему ахейцы не брали Трою в кольцо, не пытались взять её измором?

Причин этому может быть несколько. Самое распространённое мнение, которое называют исследователи, это то, что ахейцы, якобы, ещё не умели вести осадные войны, что в их боевой практике того времени ещё не было понятия осады города, то есть взятия города в плотное кольцо и принуждение к капитуляции методом измора. Насколько эта гипотеза верна, судить не берусь, но думаю, всё-таки, что в то время ахейцы уже знали о возможности плотной и длительной осады.

Может быть, причина была в другом. А может быть, причин этих было несколько. И одна из них заключалась в том, что город был слишком огромен для плотной осады со всех сторон. О том, что город имел большие размеры, в поэме указывается неоднократно.

Во-вторых, вполне возможно, что Трою нельзя было взять в кольцо из-за ее расположения на местности. К сожалению, в «Илиаде» мы находим слишком мало подробностей о непосредственном расположении города. Но в тексте есть намёки о наличии заболоченных мест, о реках, которые текли возле города, о водоёмах и т.п. Возможно, они мешали осуществлению этого замысла.

В-третьих, некоторые исследователи указывают, что под Троей был подземный ход с колодцем, который делал бессмысленной осаду, так как троянцы всё равно могли беспрепятственно покидать город. Однако в самой поэме о подземном ходе не упоминается.

В-четвёртых, долгой и плотной осаде города вполне могли мешать союзники троянцев, которые всё время стекались к Трое, а также сами троянцы, которые, как мы видим из текста, вовсе не сидели 10 лет в запертом городе, а предпринимали активные военные действия.

Ну и, наконец, в-пятых, ахейцы могли вовсе не ставить перед собой такой задачи. Я  уже говорил о том, что это была война царей, в которой каждый вождь хотел показать свою воинскую удаль и доблесть. Каждому полководцу хотелось отличиться в боях, снять добытый в сражении доспех с противника, взять его оружие, а не сидеть месяцами и годами в осаде, ожидая, когда троянцы сдадутся. Мы видим, что за эти девять лет ахейцы не бездействуют, они совершают набеги то на один, то на другой город вокруг Трои. И больше всех отличился в этом Ахиллес. Ведь мы знаем, что он пришёл под Трою за славой. А какая же слава при длительной осаде?

Так или иначе, но нигде в поэме мы не встречаем даже намёка на то, что ахейцы в течение десятилетней войны хотя бы раз пытались взять Трою в кольцо.

 

 

9.

К портрету Агамемнона как главнокомандующего

 

Выше мы показывали, что в Троянской войне никто из царей, по сути, не руководит всей армией непосредственно во время боя. Поэтому на роль главнокомандующего в современном смысле этого слова не может претендовать в «Илиаде» ни Гектор, ни Агамемнон, ни какой-либо другой царь. Даже Ахиллес, самый сильный и смелый воин «Илиады» ведёт себя, по сути, всего лишь как предводитель отряда. Он не командует войском в бою, он воюет сам.

Здесь я предлагаю подробней рассмотреть Агамемнона как верховного правителя армии ахейцев. Рассмотреть плюсы и минусы его характера и его действий, чтобы потом сравнить их с действиями и характером Гектора, главнокомандующего троянского войска. Я хочу подвести читателя к мысли, что, несмотря на все минусы, именно Агамемнон в «Илиаде» всё-таки наиболее близок к роли главнокомандующего по своему положению и своим действиям. Но в его характере есть некоторые черты, не дающие ему возможности достигать желаемой цели.

Уже в первой песне мы видим импульсивность характера Агамемнона, на это указывает нам его поступок по отношению к Ахиллесу. Это поступок не политика и главнокомандующего. Во время ведения войны, на десятом году военных действий, когда всё войско устало физически и морально, Агамемнон умудряется поссориться с самым лучшим полководцем своей армии. Кто бы из верховных главнокомандующих мог себе такое позволить? Пожалуй, это самый большой промах Агамемнона, как главнокомандующего.

В поэме мы видим, что Агамемнон был порой не в состоянии отделять основное от второстепенного, не в состоянии выделять главное и принимать верные решения. Лучше всех охарактеризовал Агамемнона Диомед Тидид в девятой песне «Илиады»:

 

(9:37-37)

«Видно, один только дар дал тебе хитроумный Кронион:

Скипетром власти владеть разрешил он тебе перед всеми.

Твердости ж духа не дал. В ней верховная власть человека!»

 

Действительно, несмотря на верховную власть, Агамемнон не твёрд в своих решениях. Возможно, это объясняется тем, что ему не приходилось бороться за власть, подниматься из низов, как, например, Наполеону, Гитлеру или Сталину, а потому у него не было возможности выработать «твёрдость духа», в которой «верховная власть человека»! Агамемнон царский внук и царский сын, власть ему пришла просто так, по наследству, он не добивался её, она ему была дана не как желаемый приз, а как обязательство, как бремя, которое он обязан нести. Точно так же ему досталась и верховная власть над ахейскими войсками. Мы мало знаем о том, почему ахейцы выбрали в главнокомандующие именно Агамемнона, но, читая поэму, мы понимаем, что выбор этот был ошибочным.

Мы уже говорили о том, что в первой песне поэмы Агамемнон допускает непростительную ошибку для главнокомандующего, затеяв ссору с самым лучшим полководцем, хотя должен был найти мудрое и волевое решение, чтобы не раздувать конфликт, а замять его. Но и во второй песне «Илиады» Агамемнон ведёт себя весьма странно. Мы видим, что перед общим собранием, желая подготовить войско к наступлению на Трою без Ахиллеса, Агамемнон делает ещё один ошибочный шаг. Вместо того чтобы поднять боевой дух армии, он вдруг предлагает всем ахейцам вернуться домой, бежать! Он во всеуслышание говорит, что не верит в победу над Троей:

 

(2:139-141) Агамемнон войску:

«Други! Послушайте, что повелю я вам, – все повинуйтесь!

Нужно бежать! По домам! Возвратимся в отечество наше!

Нам Илиона не взять, не разрушить нам Трои великой!»

 

Естественно, что весь народ многочисленной армии, уставший за девять с половиной лет от войны и от разлуки с близкими, тут же ринулся к кораблям, чтобы скорее уплыть домой от ненавистной Трои. И Гомер констатирует:

 

(2:155)

Так бы, судьбе вопреки, и вернулись домой аргивяне.

 

Но помог Одиссей. Угрозами и уговорами армию удалось остановить. Случай этот любопытен тем, что он ясно показывает нам, каким именно руководителем был Агамемнон. Мы видим, что он относится к той категории правителей, которые не должны принимать решения самостоятельно, а должны лишь слушать советников и соглашаться с теми из них, решения которых все признают лучшими. И мы видим в «Илиаде», что когда Агамемнон поступает именно так, то всё идёт как нужно. Когда же он торопится высказать своё личное мнение, то принимает неверное решение. Подтверждение этому можно найти в 14 песне, когда Гектор прорывается через ахейскую стену к их кораблям. Раненые полководцы Агамемнон, Нестор, Одиссей и Диомед, которые из-за ранений, не участвуют в битве, выходят из своих шатров, чтобы оценить обстановку. Цари совещаются о том, что можно предпринять в этой ситуации. И тут бы Агамемнону как мудрому руководителю сначала послушать, что посоветуют военачальники и какой совет выберут лучшим, а потом соглашаться или вносить коррективы. Но он снова высказывает своё мнение раньше других, и опять ошибается. Агамемнон говорит:

 

(14:74-81)

Слушайте ж, други, один мой совет, и его мы исполним:

Первые наши суда, что стоят возле самого моря,

Двинем немедленно все, спустим их на священное море;

На якорях укрепим их подальше от берега. Ночью ж,

Может быть, Трои сыны до утра прекратят нападенье.

Мы ж под покровом ночным корабли и последние спустим.

Нет никакого стыда убежать от беды даже ночью;

Лучше бежать и спастись, чем, напрасно сражаясь, погибнуть».

 

То есть, он снова предлагает бежать. И это главнокомандующий! Естественно, что в ответ Агамемнон получает заслуженный упрёк:

 

(14:82-87 и 99-102)

Косо взглянув на него, возгласил Одиссей многоумный:

«Что за слова ты сказал, предводитель мужей Агамемнон?!

Пагубный! Лучше б другим ты каким-нибудь воинством робким

Стал предводить; не владел чтобы нами, мужами, которым

С юности, с нежной поры, Зевс назначил до старости биться

В войнах жестоких, пока не погибнет с оружием каждый!

(…)

Грозная гибель на нас всех обрушится! Знай, что ахейцы

Бросят сражаться совсем, если в море суда повлекутся:

Кинутся сами к судам, чтоб спастись, и забудут про доблесть!

Нет, нас советы твои лишь погубят, правитель народа!»

 

Тут к чести Агамемнона необходимо сказать, что он никогда не возражает, если видит, что упрёк справедлив. Он принимает упрёк как справедливый царь, понимает свои ошибки и старается их немедленно исправить:

 

(14:103-108)

Тут же воскликнул в ответ повелитель мужей Агамемнон:

«О, Лаэртид! Поразил глубоко ты жестоким упрёком

Душу мою. Но ведь я не даю повелений ахейцам

Против желания их, влечь суда многоместные в волны.

Пусть же найдётся другой, кто нам лучше предложит решенье;

Будь он хоть молод, хоть стар, – одинаково он мне желанен».

 

С этого Агамемнону нужно было начинать, а не кончать этим, и тогда он стал бы мудрейшим правителем и главнокомандующим.

Итак, мы нашли некоторые отличительные черты в характере Агамемнона. Во-первых, мы должны признать, что он импульсивен и неопытен в роли главнокомандующего. Это не его роль. Мы видим, что Агамемнон просто вынужден играть эту роль, так как его выбрал народ. Во-вторых, мы видим, что ему эта война надоела не меньше, чем последнему солдату, и он в любой момент готов всё бросить и вернуться домой, если его поддержат в этом остальные полководцы. Это тоже характеризует его как слабого главнокомандующего. В-третьих, мы всё же обязаны признать в нём умного и справедливого человека, готового слушать заслуженные упрёки и мудрые советы.

Мы помним, что Ахиллес упрекнул Агамемнона в жадности. Но, исхо… Продолжение »