…дя из поступков Агамемнона, мы можем заключить, что Ахиллес клевещет, Агамемнон вовсе не жаден ни как человек, ни как правитель. Это мы видим из того, сколько подарков Агамемнон обещает сначала Тевкру за убитых троянцев, а затем и самому Ахиллесу в знак примирения. Мы видим, что подарки эти намного превышают ту меру, которая могла дать хотя бы намёк на жадность.

Далее мы помним, что Агамемнон был обвинён в злопамятстве. И опять-таки мы не находим в поэме подтверждения этому обвинению, так как Агамемнон легко соглашается на мир с Ахиллесом. В отличие от самого Ахиллеса, оказавшегося гораздо злопамятнее.

Далее мы помним, что Ахиллес назвал Агамемнона трусом. Якобы тот боится сам участвовать в битвах, а только принимает дары и трофеи. Но и это обвинение Ахиллеса совершенно беспочвенно. В 6-й песне поэмы мы видим свидетельство, которое никак нельзя назвать ложным, потому что свидетельствуют противники. Вот Андромаха говорит Гектору:

 

(6:431-437)

«Сжалься же ты надо мной и останься ты с нами на башне,

Чтоб сиротою не стал твой сынок, а супруга – вдовою!

Воинство наше поставь у смоковницы, там аргивянам

Легче на приступ идти: там удобней на стену взобраться.

Трижды в том месте они покушались прорваться к нам в город:

Вёл их там Идоменей, и могучие оба Аякса,

Оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин».

 

Как видим, Андромаха называет многих героев, которые идут на приступ Трои. В их числе она называет и обоих сынов Атрея, то есть обоих Атридов, Агамемнона и Менелая. Однако среди этих героев Ахиллеса-то как раз и нет. И это следует запомнить, так как об этом ещё пойдёт речь ниже.

Также свидетельство о смелости Агамемнона есть в 11-й песне «Илиады», где он вовсе не показан трусом в бою. Даже будучи раненым, Агамемнон продолжает сражаться с врагами, пока не теряет силы от раны. Лишь тогда он отступает.

Значит, говоря об Агамемноне, как о человеке и главнокомандующем, мы должны признать, что все обвинения Ахиллеса беспочвенны и не находят подтверждения в тексте. Агамемнон не был ни трусом, ни жадным, ни злопамятным человеком. Он старался быть справедливым и умел принимать объективную критику в свой адрес. Также мы видим, что, когда требовалось, он вполне мог быть непреклонным и твёрдым. Например, в той сцене, когда он упрекает своего брата Менелая за лояльность к троянцам, когда тот хочет взять в плен пойманного в бою троянца для дальнейшего получения выкупа. Мы уже упоминали этот эпизод из поэмы. Агамемнон убивает троянца, указав брату на то, что все они воюют из-за его жены, поэтому негоже Менелаю щадить троянцев, которые потом против ахейцев же поднимут оружие.

Как и в этой сцене, мы неоднократно видим в поэме, что Агамемнон заботиться обо всём войске, а не только о наживе вождей. Он понимает, что пленники, если их выкупят, снова могут взяться за оружие и принести горе ахейцам. Но победить жажду наживы в остальных вождях он не может. Мы видим, что ахейцы имели много пленных, продавали их или обменивали. Кстати, более всех преуспел в этом как раз Ахиллес, который даже встречается на поле брани с одним из сыновей Приама, которого прежде сам же взял в плен и продал в рабство, но того выкупили друзья.

Также мы помним, что для спасения войска Агамемнон отдаёт свою любимую пленницу, а перед войной ради общих интересов Агамемнону пришлось пожертвовать даже собственной дочерью. То есть, мы видим, что общественные интересы Агамемнон ставит выше личных, и это тоже характеризует его, как хорошего и справедливого руководителя.

Единственное, в чём мы можем упрекнуть Агамемнона, так это в том, что он в любой момент готов оставить надоевшую всем войну и вернуться с войском домой.

 

 

10.

К портрету Гектора как главнокомандующего

 

Теперь давайте посмотрим на Гектора как главнокомандующего. Мы уже указывали на ту особенность, что Гектор, в отличие от Агамемнона, чаще сам участвует в битвах, нежели осуществляет общее руководство своей сводной армией. В этом плане он более боец, нежели главнокомандующий. Поэтому он часто не может видеть общей картины сражения. Отсюда истекают многие тактические просчёты Гектора. Это хорошо показано во время битвы за стену и битвы  у кораблей, а также битвы за тело Патрокла.

Сходной чертой обоих главнокомандующих является то, что и Гектор, и Агамемнон не верят в победу. Агамемнон не верит, что ахейцы разрушат Трою и неоднократно предлагает всё бросить и отступить, уплыть домой. Но, в отличие от Гектора, неверие Агамемнона в победу более пагубно, потому что он высказывает его при общем сборе войска, и вселяет это неверие в солдат. Гектор же раскрывает своё неверие лишь перед супругой Андромахой:

 

(6:447-9)

«Твердо я знаю и сам, убеждаясь в том мыслью и сердцем:

Некогда день тот придёт, как погибнет священная Троя,

С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама».

 

И о том, как пагубно подобные речи могут влиять на воинский дух каждого солдата и даже на его физические силы, мы можем узнать, когда прочитаем, как повлияли слова Гектора на Андромаху. Гомер даёт нам это понять в следующих строках:

 

(6:497-502)

Скоро достигла она дома мужа – убийцы аргивцев,

Славного дома своим устроением; много служанок,

Собранных вместе, нашла она в доме; всех к плачу подвигла:

Заживо в доме своём ими Гектор был горько оплакан.

Не было в сердце у них и надежды на то, что из битвы

Гектор вернётся домой, избежав рук свирепых данаев.

 

То есть мы видим, что стоило Гектору лишь сказать Андромахе о своём неверии в победу над врагом, как надежда на спасение покинула и её, и он был заживо оплакан ею, словно мертвец. Поэтому мы понимаем, как сильно подрывают боеспособность ахейской армии призывы Агамемнона к бегству и его открытое признание в том, что Трою нельзя победить.

Однако к чести Гектора, мы видим, что перед войском он ведёт себя иначе и не позволяет себе такой слабости. Перед войском Гектор говорит совершенно другие слова:

 

(8:526-528)

«Верю, – в надежде молюсь я на Зевса и прочих бессмертных, –

Что я неистовых псов этих выгоню вон из Троады,

Всех, чья лихая судьба привела к нам в судах крепких, чёрных».

 

И далее:

 

(8:538-541)

«Солнце едва лишь взойдёт. О! когда бы настолько же верно

Был я бессмертен как бог, никогда не старел своим телом,

Славился всеми, как Феб Аполлон и Паллада Афина, —

Столь верно то, что несёт день грядущий аргивцам погибель!»

 

В этом Гектор как главнокомандующий на голову выше Агамемнона, он понимает, что только воинский дух и вера в победу может помочь его войску победить ахейцев. И мы видим, что когда Гектор гонит ахейцев к их кораблям, Агамемнона вновь охватывает паника, он молит Зевса:

 

(8:236)

«Зевс Олимпийский! Кого на земле из царей многомощных

Карой такой ты карал и великой лишал его славы?!

Я же, когда сюда плыл в корабле своём чёрном, на горе,

То миновал ли когда твой прекрасный алтарь, о, Кронион?

Нет, я на всех возжигал для тебя жир тельцов и их бёдра!

Так я всем сердцем пылал крепкостенную Трою разрушить!

Нынче, о, Зевс, хоть одно для меня ты исполни желанье!

Дай ты хотя бы самим нам спастись от врагов разъярённых;

Трои сынам не предай здесь на гибель ты славных ахеян!»

 

Думается, в этом и состоит основная разница между двумя главнокомандующими. Недаром самые удивительные слова «Илиады» Гомер вкладывает в уста Гектора. Эти слова достойны того, чтобы лечь в основу закона любого народа, любой страны. Эти слова никогда не теряют актуальности. Они могут повести за собой в самый страшный бой. Вот эти замечательные слова, с которыми Гектор обращается к своему войску:

 

(12, 243)

«Знаменье лучшее — вот: за отечество храбро сражаться!»

 

(15,493-8)

«В бой же, друзья! На суда! Вместе ринемся! Тот, кто погибнет

Здесь от копья иль меча, – пусть погибнет он смертью героя!

Высшая слава мужей – умереть, защищая отчизну!

Жизнью своей защитит он детей и супругу, и дом свой;

Память, наследство его – всё останется целостным, если

В чёрных своих кораблях прочь отсюда умчатся ахейцы!»

 

Ни Агамемнон, ни Ахиллес, ни другие ахейские вожди не могут сказать этих слов, потому что все они были захватчиками. И лишь Гектор имеет полное право произнести эти святые слова:

 

(15,495)

«Высшая слава мужей – умереть, защищая отчизну!»

 

И всё-таки нельзя слишком идеализировать Гектора. В «Илиаде» он показан не столько героем от рождения, каким был Ахиллес, сколько героем по принуждению, так как вынужден был защищать свою родину. Если бы силу и смелость Ахиллеса отдать Гектору, то только тогда получился бы идеальный эпический герой. Но Гектор не так силён, как Ахиллес, и не так смел, как он. При всех своих добрых качествах Гектор показан нам обычным человеком, человеком, который может и растеряться, и испугаться, и принять неправильное решение. И не всегда он ведёт себя как главнокомандующий. Так, в пятой песне мы видим, как царь Сарпедон, один из союзников троянцев, упрекает Гектора:

 

(5:472-486)

«Гектор, куда у тебя подевалась бывалая храбрость?

Ты говорил, что один, без народов, без ратей союзных

Город спасешь, взяв зятьёв лишь да братьев. Так, где ж твои братья?

Здесь ни единого я не могу ни увидеть, ни встретить.

Прячутся, верно, они от сражений, как псы, льва увидев!

Мы же сражаемся здесь, чужеземцы, пришедшие в помощь!

Также сражаюсь и я, ваш союзник, придя издалёка!

Так как Ликия моя по течению Ксанфа – не близко.

Там я оставил жену дорогую и сына-младенца,

Также – немало богатств, на которые всякий польстится.

Но, невзирая на то, предвожу ликиян, и готов я

В бой с Диомедом вступить, ничего не имея в Троаде,

Что бы могли у меня отобрать как трофей аргивяне.

Ты ж — неподвижно стоишь и других не бодришь ополчений

Храбро сражаться, и жён и детей защищая троянских».

 

Лишь после такого упрёка Гектор вновь вспоминает о своей роли и призывает к битве троянцев, только тогда армия троянцев вновь стала наступать. Это не единственный случай откровенных промахов Гектора. Например, в 16 песне мы сначала видим геройский поступок Гектора, когда он защищает товарищей при одном из отступлений:

 

(16:358-363)

А Теламонид Аякс непрестанно пытался ударить

Гектора медным копьём. Только Гектор, испытанный в битвах,

Крепким огромным щитом закрывая широкие плечи,

Зорко следил, свисту стрел и жужжанию копий внимая;

Видел он ясно уже, что победа опять изменила,

Но оставался ещё для защиты товарищей верных.

 

И вдруг, мы видим, что Гектор не только отступил сам, но и при отступлении опередил в беге своих товарищей и стал удирать первым, чем, конечно же, создал ещё большую панику среди отступающих:

 

(16:366-369)

Так от судов поднялись тучей крики, смятение, бегство;

И уж не строем неслись через ров. Гектор первый с оружьем

На быстроногих конях отступил; и троян своих бросил,

Тех, что невольно у рва задержались глубокого, в давке.

 

Безусловно, подобные поступки не красят Гектора, как главнокомандующего. Но они указывают нам на то, что Гектор самый обычный человек, которому свойственны все человеческие чувства, в том числе и страх. Если он смешивает роль главнокомандующего с ролью передового бойца, то ждать чего-то большего невозможно. В этой же 16-й песне немного ниже мы вновь видим Гектора отступающим:

 

(16:656-658)

Гектору первому Зевс тут послал малодушие в сердце.

Тот, в колесницу вскочил, побежал, повелев всем троянам

К Трое бежать. Понял он: Зевс весы судьбы клонит к ахейцам.

 

Но отступить в бою ещё не значит поражения в войне, и это ещё не характеризует главнокомандующего как плохого стратега. Мы знаем, что троянцы несколько раз отступали до самых стен Трои и вновь подходили к кораблям ахейцев. Однако у Гектора была и роковая ошибка, после которой он уже не мог больше считать себя ни главнокомандующим, ни передовым бойцом, ни вообще воином и мужчиной. В ночь после того, как  Ахиллес дал понять, что не будет больше воздерживаться от битвы и утром выступит в бой, в троянском войске состоялся военный совет, на котором Полидамас советовал Гектору увести все войска в город. Но Гектор не послушал Полидамаса, он отказался уводить войска, надеясь, что утром в решающем бою победит ахейцев. Гектор ошибся. Утром Ахиллес обратил троянцев в бегство и, перебив многих, и загнал остальных за стены города.

Некоторые исследователи не могут оценить поступок Гектора должным образом. «Совершенно непонятно поведение Гектора», указывает Л.С. Клейн в своем труде «Анатомия «Илиады»»,  имея ввиду действия героя перед поединком с Ахиллесом. Нам же кажется, что поведение Гектора вполне понятно и объяснимо. Гектор понимал, что из-за его упрямства погибло много троянцев, его войско потерпело сокрушительное поражение. И его как честного человека и полководца мучила совесть. Именно поэтому он остаётся один перед городом, чтобы сразиться с Ахиллесом, хотя он мог войти в город и остаться в живых. Гектора мучает совесть. Она не позволила ему зайти в город и укрыться за стенами. Его размышления прекрасно показаны в стихах 99-110 в 22-й песне. По сути, Гектор сам предаёт себя смерти. Он сомневается, чувства борются в нём, но он всё же находит в себе силы сразиться с Ахиллесом.

Таков наш скороспешный портрет Гектора как главнокомандующего и человека.

 

 

11.

Советы главнокомандующим

 

В «Илиаде» мы видим, как вожди дают советы своим главнокомандующим. Некоторые из этих советов заставляют нас задумываться над разными неудобными вопросами. Например, во второй песне мы читаем, как старец Нестор даёт совет Агамемнону:

 

(2:361-366)

«То, что тебе предложу, это мысль не презренная вовсе:

Воинов всех раздели ты на их племена и отряды;

Пусть же отряду отряд помогает, и племени – племя.

Если ты сделаешь так, по отрядам разделишь ахеян,

Скоро узнаешь, какой у тебя из вождей и отрядов

Робок в боях или смел: за себя они будут стараться».

 

Гнедич пишет по этому поводу: «Нестор, два раза предлагает род тактики. В первом месте (II, ст. 362.), когда дает совет Агамемнону, чтобы он повелел воинству разделиться на (…) племена и колена. Таким образом, кажется – чему, впрочем, трудно верить, – что до того времени сражались все вместе, без порядка, собираясь в одну громаду для боя».

Нам же думается, что Гомер этим хотел показать совсем не то, что раньше войско сражалось без всякого порядка. Скорее всего, он хотел обратить наше внимание на следующее. Во-первых, и это главное, здесь мы видим намёк на то, что ранее Агамемнон не водил целиком всю армию в наступление на Трою. Ниже мы рассмотрим этот вопрос несколько подробней. Во-вторых, данный текст указывает на то, что Агамемнон как полководец недотягивал до уровня главнокомандующего, иначе бы и сам до этого додумался. А, в-третьих, здесь мы находим указание на то, что Агамемнона всё-таки был умным человеком, способным слушать деловые и добрые советы. То есть уже во второй песне Гомер показывает нам, что Агамемнон вовсе не такой, каким его представил Ахиллес в первой песне.

Также во второй песне мы видим нечто похожее и в троянском войске. Полит, один из братьев Гектора, подаёт ему аналогичный совет:

 

(2:802-806)

«Гектор, тебе – мой совет, и его ты уж лучше исполни:

Много союзников есть наших в дивной столице Приама,

Разных они языков, из племён многочисленных разных.

Каждый их вождь пусть возьмёт свой народ и, возглавив дружину,

Строем на бой поведёт соплеменников в помощь троянцам».

 

Уж здесь-то мы никак не можем предположить, что ранее союзники сражались с ахейцами самостоятельно, без троянцев, или перемешивали свои дружины с дружинами других союзников. Этого просто не могло быть, так как они даже говорили на разных языках. Почему же Гомер указывает нам на этот совет Полита, который как две капли воды похож на совет Нестора. Скорее всего, по той же причине, то есть, чтобы показать нам, что армии впервые за девять с половиной лет войны бросают в бой все свои силы, не оставляя никаких резервов.

Вообще тема советов главнокомандующим в «Илиаде» весьма интересна, потому что по этим советам можно многое понять как о самих главнокомандующих, так и о характере военных действий. Мы помним, что Андромаха советует Гектору (6:431-437) воевать поближе к стенам города и указывает на слабое место в городской стене. Это был вполне дельный совет, которым Гектор так и не воспользовался. Мы помним, что и погиб Гектор из-за того, что не всегда прислушивался к разумным советам, в отличие от Агамемнона.

 

 

12.

Разъяснение некоторых заблуждений о Троянской войне

 

Многие исследователи «Илиады» «запинаются» в том месте, где Гомер описывает смотр со стены царём Приамом ахейского войска. Приам, показывая на ахейских полководцев, просит Елену рассказать, что это за вожди и как их зовут. Читатели тут задаются резонным вопросом: неужели за девять с половиной лет войны Приам так и не узнал, кто есть кто? Неужели за эти годы армия ахейцев впервые подошла к Трое. Именно такое создаётся впечатление. Но впечатление это обманчиво, и поэма сама предоставляет нам возможности для объяснения этой загадки. Ниже мы постараемся разгадать её. Но сначала загадаем ещё одну.

«Илиадоведы» полагают, что все девять с половиной лет троянцы вели военные действия из-за стен города, и только когда Ахиллес отказался принимать участие в битвах, троянцы во главе с Гектором осмелились выйти за стены города и воевать в открытом поле. Приверженцы этой теории, как правило, опираются на то место пятой песни поэмы, когда богиня Гера, приняв образ Стентора, поощряла ахейцев к битве:

 

(5:787-791)

«Стыдно, аргивцы! Презрен тот, кто воин достойный лишь с виду!

Прежде, когда с вами был в грозных битвах Пелид благородный,

Трои сыны никогда из Дарданских ворот не дерзали

Выступить: все лишь его сокрушительной пики боялись!

Нынче ж далёко от стен, пред судами, трояне воюют!»

 

Кажется, что из этих слов можно ясно заключить, будто раньше трояне не выходили за стены Трои во время битв, так как боялись Пелида. Однако вторая песня поэмы рассказывает нам совсем о другом. Во второй песне мы видим, как ахейцы наступают на город Илион (Трою). Это первое в поэме полномасштабное наступление ахейцев. Поэтому оно является очень важным для понимания Троянской войны. Чем же оно нам интересно? А тем, что далее Гомер показывает нам, как именно на это наступление ахейцев реагируют троянцы. Вот один из сыновей царя Приама, юноша Полит, который был в дозоре, прибегает в город к дворцу Приама, где проходило собрание вождей, и говорит о том, что ахейцы наступают на город. Нам важны его слова:

 

(2:798-801)

«Часто я, часто бывал на сражениях между народов,

Но никогда не видал я таких многочисленных ратей!

Счёта им нет, как листве на деревьях, песчинкам прибрежным!

Мчатся долиною к нам, чтоб сразиться под стенами Трои».

 

Что мы отсюда можем извлечь для решения нашей задачи? А извлечь мы можем три важных посыла, на которые читатель просто обязан обратить внимание. Во-первых, мы видим, каким именно образом приходит весть о наступлении ахейской армии. Она приходит от дозорного Полита. Полит говорит, что он «часто бывал на сражениях». Значит, далее мы услышим слова не перепуганного юнца, не новичка в войне, а испытанного в битвах бойца. И что же нам сообщает Гомер через этого опытного бойца? А сообщает он следующее. Полит заявляет: «никогда не видал я таких многочисленных ратей». Это уже, во-вторых. Это второй посыл, на который читатель должен обратить основное внимание. Почему Гомер указывает на эту яркую деталь? Да потому что она очень важна для понимания хода всей войны. Потому что здесь не только читатели, но и сами троянцы впервые видят полный сбор всей армии ахейцев. Вот почему так удивлён величиной ахейского войска дозорный Полит. О третьем посыле скажем чуть ниже, потому что здесь у читателя возникает всё тот же вопрос: неужели армии раньше не сходились в полном составе за девять лет войны? Оказывается, не сходились. И когда мы сопоставим все свидетельства поэмы, мы поймём, что это так и есть.

Из поэмы мы знаём, что Ахиллес завоевал много городов вокруг Илиона (Трои). Естественно предположить, что это он делал совместно со своим отрядом мирмидонцев. Что же делало остальное войско ахейцев? Вполне возможно, что кто-то из вождей иногда присоединялся к походам Ахиллеса, а кто-то завоёвывал другие города. А иногда они штурмовали город Трою. Но полностью армия для штурма Трои не собиралась.

Некоторые причины этого мы уже указывали выше: слабое руководство главнокомандующего, а отсюда отсутствие чёткой стратегии военных действий, плохая дисциплина среди руководящего состава войска, среди вождей, каждый из которых сам решал, как и где сражаться, и сражаться ли вообще. Вспомним, как Ахиллес, хотя и не является главнокомандующим, даёт троянцам по своему усмотрению 11 дней передышки для погребения Гектора. Также можно ещё раз привести в пример слова Андромахи о том, как ахейцы штурмовали стены Илиона (6:435-437). Она называет имена героев, но Ахиллеса среди этих имён нет. Нет и имён многих других ахейских вождей. Также в поэме говорится о том, что ранее ахейцы устраивали засады на войска троянцев. Следовательно, те силы, которые были отвлечены на засады, не могли участвовать в наступлениях на город. Однако с тех пор, как Агамемнон повёл все войска на город, о засадах более не было в поэме и речи.

Нам важно понять, что до ссоры Ахиллеса с Агамемноном непосредственно на штурм Трои выходили лишь части армии ахейцев, но не вся армия. Итак, в полном составе (за исключением опять-таки мирмидонцев и Ахиллеса, а из стихов 168-170 16-й песни мы знаем, что мирмидонская дружина состояла из 2500 воинов) армия ахейцев выступает под стены Трои только на десятом году войны, о чём и повествует вторая песня «Илиады». И способствовала этому, как ни странно, ссора Ахиллеса с Агамемноном. Именно после этой ссоры ахейцы поняли, что лишились самого сильного вождя. Тогда Агамемнон решил взять Трою без Ахиллеса. И, чтобы показать ему, что он на это способен, он собирает всё войско! Вот что Агамемнон говорит вождям ещё до общего сбора ахейского войска, рассказывая о своём сне:

 

(2:63-67)

«Слушай, что я говорю! И вникай! Я – посланник Кронида.

Он и с высоких небес о тебе, милосердый, печётся;

Ныне ж тебе он велит в бой вести кудревласых данаев,

Все ополчения их; и тогда завоюешь троянский

Град многолюдный!..»

 

Как видим, только теперь, после ссоры с Ахиллесом, Сон велит Агамемнону вести под Трою «все ополчения», то есть всех ахейцев (данайцев). То, что ранее этого не происходило, можно заключить из слов Нестора, который отвечает:

 

(2:79-83)

«Други! Стратеги, вожди и правители храбрых данаев!

Если бы нам этот сон возвещал кто другой от ахеян,

Ложью бы сон мы почли и с презрением верно б отвергли.

Но говорит нам о нём знаменитейший в рати ахейской!

Действуйте ж, други! Идём! Надо нам ополчить всех ахеян!»

 

Теперь нам понятно, почему Полит так удивлён величине ахейского войска. Он действительно впервые видит его в полном составе за все эти годы. Теперь понятно и то, почему царь Приам решил рассмотреть с башни всё войско ахейцев и просит Елену рассказать о тех вождях, на которых он укажет. Потому что раньше он не мог видеть целиком всей армии ахейцев у стен Илиона.

Вот мы и разгадали первую загадку, которую загадали в начале этой главы, и подошли и к третьему, самому важному посылу, который позволит нам разгадать и вторую загадку. Вспомним, что когда дозорный Полит сообщает о приближающемся огромном войске ахейцев, он ничего не упоминает об Ахиллесе, о том, что тот не участвует в битве. И это естественно, ведь Полит не мог об этом знать. Но тут мы должны обратить внимание на дальнейшие действия троянцев. Потому что после новости о наступлении ахейцев, троянцы, не раздумывая, готовятся встретить врага и всем войском выходят из города навстречу ахейцам.

Как же так? Ведь троянцы ещё не знают о том, что Ахиллес отказался сражаться, но здесь и намёка нет на то, что они его боятся. Они смело выступают на врага, несмотря на его численное превосходство.

Давайте поищем в поэме то место, когда и от кого именно троянцы узнают о том, что Ахиллес не воюет. Оказывается, что впервые указание на это встречается лишь в 7-й песне, когда Аякс Теламонид выходит на поединок с Гектором. Аякс говорит Гектору:

 

(7:226-232)

«Гектор! Узнаешь теперь ты, со мною сойдясь в поединке:

В войске ахейской земли каковы и другие герои,

Кроме Пелида, фаланг разрывателя с львиной душою!

Он у своих кораблей, при дружинах своих мирмидонских,

Праздно лежит, на царя Агамемнона злобу питая.

Нас же, ахеян, таких, что сразиться с тобою готовы,

Много! Давай, начинай, Приамид, поединок! Сражайся!»

 

До этого момента троянцы просто не могли знать о ссоре Ахиллеса с Агамемноном. Так неужели богиня Гера в пятой песне пытается обмануть ахейцев, говоря, будто раньше трояне не выходили за стены Трои во время битв, так как боялись Пелида? Могла ли она их обмануть? Ведь ахейцы прекрасно знают, когда сражался Ахиллес, а когда нет.

Но во второй песне ясно указано, что троянцы не так уж боятся Ахиллеса, и спокойно выходят из стен города, ещё не зная о том, что он не участвует в наступлении. Нет, Гера вовсе не обманывает ахейцев. Просто здесь нужно правильно акцентировать слова Геры. Для ахейцев главная мысль её слов состоит в том, что при Ахиллесе Пелиде троянцы боялись выйти за стены города. Хотя вряд ли эти слова были справедливы по отношению к троянцам, но для поднятия духа ахейцев они годились.

Конечно же, раньше троянцы наверняка выходили из города и при Ахиллесе, иначе как бы они узнали, что его «пика сокрушительна». Кроме того, сам Ахиллес в девятой песне свидетельствует о том, что троянцы сражались за стенами города даже при нём. Он говорит Одиссею:

 

(9:351-355)

«Но бесполезно! Он так мощность Гектора, людоубийцы,

Не укротит. Я пока средь аргивцев на поле сражался,

Битву далёко от стен начинать не решался и Гектор:

Только у Скейских ворот воевал и у дуба. Однажды

Встретились там, он едва избежал моего нападенья».

 

Однако думается, что здесь Ахиллес немного приукрашивает свою силу и храбрость перед Одиссеем, так как «Илиада» даёт нам и другое, более шокирующее, свидетельство о том, что Гектор выходил воевать из города и при Ахиллесе. В седьмой песне «Илиады» мы видим сцену, когда Агамемнон отговаривает своего брата Менелая сражаться с Гектором, в этой сцене весьма интересны следующие слова Агамемнона:

 

(7:111-114)

«В ревности гордой своей ты с сильнейшим сражаться не думай,

С Гектором, сыном царя гордой Трои: его все бояться!

С ним и Пелид Ахиллес быстроногий со страхом встречался

В славных боях, знаешь сам, а ведь он тебя много храбрее!»

 

Вот это новость! Это просто сенсация! Оказывается, что сам Ахиллес Пелид побаивался встречаться в бою с Гектором! Если вышеприведённые слова Ахиллеса перед Одиссеем можно счесть преувеличенными, так как он говорит о самом себе, значит, скорее, мог похвастаться, превысить свои заслуги, чем наоборот, то приведённые здесь слова Агамемнона никак нельзя назвать ложью или преувеличением, так как он говорит брату о третьем лице. К тому же мы не видим, чтобы Менелай возразил ему на этот довод. Значит, Агамемнон действительно не врёт и высказывает не только своё, но и общее мнение, которое было на устах у всех. Так неужели действительно Ахиллес побаивался встретить в бою Гектора? Ведь из предсказаний он знал, что Гектор не может его убить.

Разгадка заключается в следующем. Ахейцы действительно видели, что Ахиллес не очень-то горит желанием встречаться в бою с Гектором. Вполне естественно, что они восприняли это как опасение, страх перед сильным бойцом. А раз уж сам Ахиллес побаивается Гектора, то и остальные должны его опасаться ещё сильней. То есть, выходит, что Ахиллес сам способствовал тому, что ахейцы панически боялись Гектора. Но почему Ахиллес не хотел встречаться в бою с Гектором? Да потому, что он не хотел его убивать, так как без Гектора Трою легко мог взять не только он, но и любой другой ахейский вождь. Зачем это было нужно Ахиллесу, я скажу ниже, в последней главе. Здесь же нам важно понять, что Агамемнон не врёт, он всего лишь ошибается по поводу страха Ахиллеса, но не по поводу его встреч с Гектором.

Итак, в самой поэме мы встречаем достаточно свидетельств тому, что даже при Ахиллесе троянцы спокойно сражаются за стенами Трои, хотя и не отходят далеко от ворот. Но мы понимаем, что когда среди ахейцев Ахиллеса не было (а мы уяснили, что он не всегда участвует в штурмах Трои), то троянцы могли выходить из города для сражений и гораздо дальше. Нам же важно понять, что встречи с Ахиллесом всё-таки были и раньше, именно поэтому троянцы знали, насколько они губительны. Вот это и имела в виду Гера в своём призыве. Поэтому для читателя разгадка призыва Геры кроется в словах: «когда с вами был в грозных битвах Пелид». Эти слова ещё раз указывают на то, что Ахиллес Пелид не всегда участвовал в штурме Трои. А точнее сказать, в тексте мы и вовсе не находим намёков на то, что Ахиллес когда-либо штурмовал непосредственно стены Трои. Он всего лишь иногда воевал перед городом.

Кроме того, в поэме мы видим ещё одно удивительное свидетельство того, что Пелид не очень-то беспокоил Трою. В шестой песне мы читаем, как брат Гектора Гелен говорит Гектору и Энею:

 

(6:94-101)

                     «… если, просьбы услыша, богиня

Город помилует, жён, стариков и младенцев невинных;

Если она отразит Диомеда от Трои священной,

Воина бурного и повелителя мощного бегства,

Воина, думаю я, из ахейцев храбрейшего в стане!

Так и Пелид не страшил нас, великий мужей предводитель,

Хоть и рожден, говорят, он богиней! Тидид аргивянин

Пуще лютует: никто не сравнится с ним мужеством в битве!»

 

Здесь мы видим явное свидетельство троянца о том, что Пелид Ахиллес раньше так «не страшил» троянцев, как теперь их страшит Тидид Диомед. И именно потому, что Ахиллес раньше не очень-то воевал непосредственно под стенами Трои, Гелен называет не его, а Диомеда «храбрейшим воином в стане ахейцев».

Теперь мы можем заключить следующее. Во-первых, что в «Илиаде» описывается именно то событие, которое побудило ахейцев впервые выступить на штурм Трои всей армией, никого не посылая на завоевание других городов (скорее всего, к этому времени все окрестные города уже были завоёваны); также никого не посылая в дальние засады, о которых упоминает в поэме сам Ахиллес; и никого не оставляя в лагере, кроме «обслуживающего персонала». Бездействовало лишь войско Ахиллеса. Поэтому троянцы так удивляются огромности ахейского войска, а Приам с Еленой смотрят на него со Скейской башни Трои.

Во-вторых, мы выяснили, что Ахиллес, хоть и был самый сильный воин во всей армии Агамемнона, но всё-таки не слишком надоедал непосредственно жителям города Трои за все девять с половиной лет войны, предпочитая разрушать окрестные города.

Но теперь у нас возникает вполне резонный вопрос: почему же всё это время Ахиллес вёл себя так странно? Ответ на этот вопрос позволит понять очень многое о Троянской войне, в том числе и то, почему эта война тянулась долгих десять лет.

 

 

13.

Раскрытие главной тайны Троянской войны

 

Итак, мы уже многое смогли понять о Троянской войне. Мы указали на слабую организацию военных действий обеих армий. Указали на то, что, осуществляя руководство армиями, ни Агамемнон, ни Гектор не были главнокомандующими в современном понимании этого слова. Военные действия осуществлялись как бы по наитию, без всякой стратегии, от похода к походу, от сражения к сражению. К десятому году войны дело дошло до того, что уже никто не верил в победу, ни троянцы, ни ахейцы, ни их полководцы. И Гектор, и Агамемнон мало верили в успешный исход войны.

Теперь мы укажем на то, что и сам Ахиллес, лучший из воинов и сильнейший из вождей, тоже не верил в победу над Троей. В девятой песне мы можем прочитать об этом в стихах 417-420, когда он говорит Одиссею:

 

(9:417-420)

«Я бы и всем остальным посоветовал это же сделать:

Плыть поскорее домой. Никогда вы конца не дождетесь

Трои высокой: над ней грозных молний метатель Кронион

Руку свою распростёр, и возвысилась дерзость троянцев».

 

В этой же главе мы читаем, как Ахиллес обещает на другой же день с утра отплыть на родину, во Фтию. Но он никуда не отплывает. Если подумать, то мы поймём, что причина этого нам хорошо известна. Из предсказа