Гомер, "Илиада", перевод Александра Сальникова.

Песнь семнадцатая


ПОДВИГИ МЕНЕЛАЯ


Не ускользнула от глаз Менелая, любимца Ареса,
Гибель Патрокла в бою, усмирённого силой троянцев.
Бросился тут же вперёд, Менелай, весь в сверкающей меди;
Он возле тела ходил, как теленка обходит с мычаньем
5         Матка, впервые родив, муки родов не знавшая прежде, —
Возле Патрокла ходил так герой Менелай светлокудрый,
Грозно к врагам он копьё выставлял со щитом меднобляшным,
Каждому, кто подойдёт, тут же душу исторгнуть готовый.
Но не хотел уступить и Эвфорб, знаменитый копейщик,
10       Тела Патрокла, к нему он приблизился чуть и воскликнул,
Так обращаясь к царю Менелаю, могучему в битвах:
«Зевса питомец, Атрид, повелитель мужей и народов!
Тело оставь! Отступи от моей ты кровавой добычи!
Раньше меня ни один из троян и союзников славных
15       В пламенной битве копьём не коснулся Патроклова тела.
Так что мне славу оставь, чтоб гордился я ею средь войска;
Или, страшись, и тебя я лишу твоей сладостной жизни!»

Вспыхнувший гневом, ему отвечал Менелай светлокудрый:
«Зевсом клянусь, так, как ты, беспредельно кичиться – позорно!
20       Так не гордится и лев своей силой, и тигр несмиримый;
Так не гордится и вепрь, что и большею яростью, дикий
В сердце свирепом своём, грозной силою пышет во гневе,
Как превозносят себя Панфоиды, метатели копий!
Но Гиперенор, твой брат, гордый силой и юностью буйной,
25       Быстро увял, как ко мне он с ругательством вышел навстречу!
Гордо кричал он, что я худший между данаями воин;
Только из битвы ушёл Панфоид не своими ногами
В дом свой, порадовать всех: и родных и жену молодую.
Так и надменность твою сокрушу я, когда ты посмеешь
30       Ближе ко мне подойти! Но прими мой совет: поскорее
Скройся в толпе и не стой здесь ты передо мной, пока горе
Вдруг не случилось с тобой! И дурак видит то, что случилось!»

Так он сказал, но Эвфорб непреклонный упорствовал снова:
«Нет, Менелай, расплатись ты теперь же со мной за убийство!
35       Брат мой тобою убит; и гордишься ещё ты, что сделал
Горькой вдовой у него в брачном ложе жену молодую,
В плач неутешный поверг и почтенных родителей также!
О! Без сомнения, их безутешных утешу я, если
В дом наш с твоей головой и с кровавым доспехом вернусь я,
40       Панфою в руки отдам их и матери нашей Фронтисе.
Но почему до сих пор не исполненным долг остаётся?!
Пусть всё решится в бою, и увидим: кто храбрый, кто робкий!»

Так он сказал и копьём в щит ударил его меднобляшный;
Но, твердый щит не пробив, лишь согнулось копейное жало
45       Медное. Тут Менелай устремился с убийственной медью,
Пламенно Зевса моля, чтобы кровью насытилось жало.
И отскочившему он в основание горла Эвфорбу
Жало вонзил и налёг, на могучую руку надеясь;
Быстро жестокая медь пробежала сквозь нежную шею.
50       Рухнул на землю Эвфорб, и на нём загремели доспехи;
Золотом и серебром перевитые, словно у граций,
Дивные кудри его чёрной вытекшей кровью покрылись.
Словно растит человек молодую оливу, лелея,
В уединении, где ключ ручья многоводного бьётся;
55       Пышно растёт она, вся в сребристом цвету; и качают
Тихие ветры её, словно в люльке, прохладою вея;
Но неожиданно вихрь мощный бури свирепой нагрянет,
Вырвет с корнями её, бросит тут же на чёрную землю, —
Так сына Панфоя вмиг, слишком гордого сердцем Эвфорба,
60       Царь Менелай низложил; стал его обнажать от доспехов.
Словно взращённый в горах, грозный лев, гордый мощью своею,
Среди пасущихся он ловит лучшую в стаде корову,
Шею ей вмиг сокрушив, захватив её в крепкие зубы;
Тут же горячую кровь с потрохами он жадно глотает,
65       Тушу терзая; кругом на ужасного псы и селяне,
Стоя вдали, дружный шум поднимают, но выйти боятся
Против него: бледный страх обнимает их робкие души, —
Так и трояне: кричат, но никто не отважится сердцем
В бой выйти против царя Менелая, высокого славой.
70       Скоро унёс бы к своим тот прекрасный доспех Панфоида
Сильный Атрид; но ему позавидовал Феб дальновержец.
Гектора он побудил в бой, Аресу подобного мужа,
Против Атрида: приняв образ Мента, кикон полководца,
Гектору Феб говорил, устремляя крылатые речи:
75       «Гектор! Напрасно коней ты Пелида преследуешь, кони
Неуловимы его. Знай, Пелидовы кони жестоки!
Их укротить, управлять – трудно смертному мужу любому,
Кроме Ахилла царя, что рождён от бессмертной богини!
Этой порой у тебя царь Атрид Менелай браноносный,
80       Тело Патрокла храня, сверг храбрейшего воина в стане,
Бурную мощь обуздал он Панфоева сына Эвфорба».

Так он сказал и опять к битве смертных вернулся бессмертный.
Гектору горькая скорбь сердце мрачное сжала жестоко;
Он осмотрелся вокруг, по рядам, и увидел Атрида:
85       Как тот торопится снять пышный светлый доспех; и – другого,
В прахе простёртого: кровь изливалась из раны широкой.
Бросился Гектор вперёд, облачённый сверкающей медью;
Громко крича, нёсся он бурным пламенем бога Гефеста.
Гектора клич боевой долетел до Атреева сына.
90       Тут со своею душой стал Атрид совещаться, волнуясь:
«Горе! Когда я доспех этот пышный оставлю, и брошу
Тело Патрокла, за честь за мою положившего душу, –
Каждый осудит меня аргивянин, который увидит!
Если ж на Гектора я и троян в одиночестве выйду,
95       Бегства стыдясь, – я один окружён буду войском троянским:
Всех призывает сюда за собой шлемоблещущий Гектор…
Но что же сердце моё так волнуется в думах напрасных!?
Кто, вопреки божеству, вдруг осмелится с мужем сражаться,
Богом хранимым, – беда над того головой быстро грянет!
100     Нет, аргивяне меня не осудят, когда уступлю я
Гектору, силе его: с божьей помощью Гектор воюет.
Если же встречу в рядах я Аякса, бесстрашного духом, –
С ним устремимся мы вновь на врага, в битве пламенной встретим
Даже и бога! Пусть так, лишь бы тело героя Патрокла
105     Нам Ахиллесу вернуть: из всех зол это б меньшее было».

Так он решался пока и обдумывал действие в сердце,
Близко троянцев ряды подошли; перед ними шёл Гектор.
И Менелай отступил и оставил Патроклово тело.
Он озирался назад, словно лев мощный, густобородый,
110     Если и псы и народ от загона волов его гонят
Копьями, криками; но гордо зверя могучее сердце,
Страха стесняется он; неохотно загон покидает, –
Так отошёл Менелай, светлокудрый герой, от Патрокла.
Встал, повернувшись к врагу, как приблизился к сонму данаев.
115     Стал он Аякса искать, Теламонова мощного сына.
Скоро увидел его он на левом крыле ратоборства,
Где тот дружины свои ободрял, поощряя на битву:
Ужасом их поразил дальновержец, ниспосланным свыше.
Быстро к Аяксу Атрид полетел; закричал, приближаясь:
120     «Друг Теламонид, сюда! За Патрокла сражённого – в битву!
Может быть, тело его мы сумеем вернуть хоть нагое
Сыну Пелея. Доспех уж похитил убийственный Гектор».

Это сказав, взволновал он воинственный дух у Аякса.
Тот устремился вперёд, вместе с ним Менелай светлокудрый.
125     Гектор меж тем, обнажив от прекрасных доспехов Патрокла,
Влёк, чтобы голову с плеч отрубить изощрённою медью,
Труп же увечный его бросить псам на съедение окрестным.
Вдруг Теламонид предстал перед ним со щитом преогромным,
Башне подобным. Назад отступил тут же Гектор, к дружинам,
130     И в колесницу вскочил; а доспехи отдал он троянцам,
Чтоб отнесли в Илион; чтоб на славу ему там хранились.
А Теламонид, щитом преогромным закрыв Менетида,
Грозно стоял, словно лев, что потомство своё защищает,
Если детёнышей вёл он дремучей дубравой и встретил
135     Ловчих на узкой тропе: раздражённый, сверкает глазами,
Хмурит он лоб до бровей, покрывая и брови и веки, –
Так Теламонид Аякс обходил Менетидово тело.
Возле него, но с другой стороны, Менелай браноносный
Мрачен стоял и питал в сердце он величайшее горе.
140     Главк Гипполохид тогда, полководец отважных ликийцев,
Глядя на Гектора, вдруг грозно с горькой сказал укоризной:
«Гектор! На вид ты герой, только сердцем далёк от геройства!
Добрая слава идёт о тебе, малодушный, напрасно!
Думай о способах, как от врагов и свой город, и дом свой
145     Можешь избавить теперь лишь с бойцами, рождёнными в Трое.
Что до ликиян, то впредь ни один не пойдёт на данаев
Биться за Трою: никто благодарности здесь не находит,
Кто не щадя живота бьётся с вашим врагом ежедневно.
Как защитишь ты в бою рядового бойца, о, несчастный,
150     Если не смог ты царя Сарпедона, и гостя и друга,
Выручить: предал его без защиты ахейцам в добычу?!
Мужа, который добра столько сделал при жизни, как Трое,
Так и тебе! Но и псов отогнать от него не дерзнул ты!
Если ещё хоть один из ликийских мужей мне послушен, –
155     Мы возвратимся домой! Приближается смерть к Илиону!
Если б в троянцах сердца дерзновенные были, и смелость,
Воинский дух, что ведёт в бой кровавый за землю родную
Против врагов, и труды боевые легко совершает, –
Скоро бы мы увлекли в илионские стены Патрокла!
160     А если б этот мертвец славный, нами захваченный в битве,
Прибыл бы вдруг в Илион, в дом владыки Приама; тогда бы
Скоро ахейцы и нам Сарпедона доспех возвратили,
Да и его самого принесли б мы в троянские стены:
Так как повержен слуга и товарищ героя, который
165     Всех аргивян при судах выше славой, и вождь он храбрейших.
Ты ж не осмелился встать Теламонову сыну навстречу
В битве за тело, врагу глядя прямо в глаза, без боязни!
Биться ты с ним не дерзнул! Несравненно тебя он храбрее!»

Гневно на Главка взглянув, отвечал шлемоблещущий Гектор:
170     «Главк, знаю, ты не такой! Но слова твои так безрассудны!
Друг, до сих пор я считал, что умом своим ты превосходишь
Всех, кто живёт на земле широчайшей державы ликийской.
Ум твой теперь не хвалю совершенно. Ну что говоришь ты?
Сетуешь ты, что не смел я Аякса огромного встретить?
175     Знай, что меня не страшат топот конский, сражения, битвы!
Всё же Кронида совет человеческих крепче советов:
Храброго он устрашит без труда, и отнимет победу,
Если решит; хотя сам прежде вёл он героя на битву.
Вместе со мной ты иди, рядом встань и на деле увидишь:
180     Целый ли день буду я, как ты тут проповедуешь, робким;
Иль у какого-нибудь здесь данайца, кипящего боем,
Мужество я укрощу при борьбе за Патроклово тело!»

Так он сказал и, троян возбуждая, тут громко он крикнул:
«Гордые Трои сыны! Рукоборцы дарданцы! Ликийцы!
185     Будьте мужами, друзья! И о доблести вспомните бурной!
Я же надену доспех боевой Ахиллеса героя,
Славный, его я добыл, как Патроклову силу разрушил».

Так восклицая, ушёл с поля боя пылающей Гектор,
Шлемом сияя. Стрелой он пустился и вскоре догнал уж
190     Воинов тех, что в святой Илион, торопясь, уносили
Славный Пелида доспех, знаменитый, изящный и яркий.
Встал он от боя вдали, чтобы тут поменяться доспехом.
Снял свой доспех и отдал, чтоб несли в илионские стены
Верные воины; сам он оделся доспехом бессмертным
195     Славного мужа, царя Ахиллеса; доспех этот боги
Дали Пелею царю; царь Пелей подарил его сыну,
Старцем уже; только сын не успел постареть под доспехом.

Зевс олимпиец в тот миг, увидав, как от битв удалённый
Гектор доспех надевал Ахиллеса, подобного богу,
200     Мудрой своей головой покачал, так в душе размышляя:
«Ах, злополучный, душа у тебя не предчувствует смерти,
Близкой к тебе! Ты  доспех надеваешь бессмертный Пелида,
Сильного мужа, того, перед кем все другие трепещут!
Ты умертвил у него кроткодушного, храброго друга
205     И недостойно сорвал с плеч доспехи, взял шлем и оружье.
Что ж, нынче дам я тебе и победу, и славу, но плата
Будет такой: уж из рук у тебя не возьмёт Андромаха
Славных доспехов царя Ахиллеса, когда ты вернёшься!»

Так он сказал, утвердив то движеньем бровей своих чёрных.
210     Гектору в пору доспех оказался, и в сердце герою
Хлынул воинственный дух; преисполнились все его члены
Силой и крепостью. Он к знаменитым друзьям Илиона
С криком могучим пошёл. В ярком блеске доспехов бессмертных
Он представлялся теперь им самим Ахиллесом великим.
215     Так обходил он ряды, ободряя своих полководцев:
Там были Ме́дон и Месфл, Ферсилох, также Главк Гипполохид,
Гиппофоой, Дезинор, и Энном славный птицегадатель,
Форк, также Астеропей великан и герой, также Хромий.
К ним и ко всем остальным обратился он с речью крылатой:
220     «Слушайте, все племена наших верных несметных соседей!
Вас из далёких краёв собирая в священную Трою,
Не многолюдства искал, я нужды не имел в нём нисколько.
Нет, я хотел, чтобы вы наших жён и детей защищали,
Ревностно их берегли от любителей войн, от данайцев.
225     С этими мыслями я продовольствием, кормом, дарами
Свой истощаю народ, чтобы мужество ваше возвысить!
Так повернитесь к врагу и сражайтесь! Герой либо гибнет,
Либо сам губит врага! На войне нет другого призванья!
Тот, кто Патрокла из вас, – пусть убитого, – вырвет из боя,
230     В руки троян передаст, перед кем Теламонид отступит,
Тот половину возьмёт из добычи, другая по праву
Будет моей; пополам мы разделим и славу, и гордость!»

Так он сказал. И они на данаев обрушились лавой,
Копья подняв и горя каждый в сердце надеждою гордой:
235     Тело Патрокла отбить у Аякса, твердыни данаев.
Глупые! Многим тогда душу вынул Аякс возле трупа!
Но, видя полчища их, он сказал Менелаю герою:
«Зевеса питомец, мой друг Менелай! Вижу я, что едва мы
Сами успеем с тобой возвратиться живыми из битвы!
240     Я беспокоюсь теперь уж не столько о теле Патрокла, —
Скоро несчастный и псов и пернатых троянских насытит, —
Сколько о наших с тобой головах беспокоюсь, чтоб горе
Их не постигло. Гляди, Гектор тучей здесь всё покрывает
Войск браноносных; и к нам, очевидно, приблизилась гибель!
245     Друг мой, героев зови ты данайских; быть может, услышат».

Так он сказал. И его Менелай светловласый послушал,
Голосом громким вскричал, призывая на помощь данаев:
«Други мои! Вы, вожди и правители храбрых данаев!
Вы, кто на дружных пирах вместе с нами, сынами Атрея,
250     Пьёте народное, и каждый правит народом подвластным,
Так как и славу, и власть вы приемлете свыше, от Зевса!
Каждого я не могу распознать предводителя войска,
Так как вокруг нас кругом битвы бурное пламя пылает!
Все поспешите сюда и, наполнившись гнева, не дайте
255     Телу Патроклову стать здесь игралищем псов илионских!»

Так он кричал. И его тут услышал Аякс Оилеев;
Первым сквозь битву бегом поспешив к Менелаю, встал рядом:
Следом за ним – Девкалид и соратник царя Девкалида,
Вождь Мерион, что сравним с Эниалием мужеубийцей.
260     Прочих вождей имена кто бы мог перечислить на память,
Тех, что на помощь пришли и данаев на бой возбудили?

Первой громада троян налетела; их вёл славный Гектор.
Так же, как в устьях реки, отягчённой дождями от Зевса,
Яростно хлещет прилив, на теченье реки нападая;
265     Воют от волн берега и утёсы: река спорит с морем, —
Столь же был шумен и крик, что подняли трояне. Данайцы ж,
Тело вождя окружив, и единым кипящие духом,
Крепко сомкнули щиты свои медные. Над головами,
Мрак громодержец разлил страшный возле сияющих шлемов,
270     Нет, никогда Менетид ненавистен владыке бессмертных
Не был, пока он дышал и служил Эакиду герою;
И не хотел грозный Зевс, чтоб едой для собак илионских
Стал Менетид. Так поднял он друзей на защиту Патрокла.

Сбили ахейских сынов быстрооких троянцы вначале.
275     Тело оставили те, побежали. Троянцы, однако,
Ни одного поразить не смогли, лишь надменно пылали;
Труп же они увлекли. Но не долго стояли данайцы
Молча, от тела вдали: развернул их чудесно и быстро
Сын Теламона Аякс, что и видом своим, и делами
280     Всех аргивян превышал, уступал лишь Пелиду герою.
Ринулся он сквозь ряды, мощью грозному вепрю подобный
Горному, что молодых звероловов и псов их свирепых
В дебрях рассыплет легко, быстро к ним обращаясь в атаке, —
Так благородный Аякс, Теламона почтенного отпрыск,
285     В быстрой атаке легко вдруг рассыпал густые фаланги
Трои сынов, что уже труп Патрокла горели желаньем
В город, за стены увлечь и покрыться великою славой.
Тело уж Гиппофоой, славный сын пеласгийского Лефа,
За ногу быстро тащил по кровавому полю сраженья,
290     Крепко ремнём обвязав за лодыжку вокруг сухожилья.
Гектору этим хотел угодить и троянам. Но быстро
Гибель пришла, и друзья не спасли его, хоть и пытались.
Грозный Аякс, разорвав толпы ратных, обрушился вихрем,
Пикой ударил его прямо по меднощёчному шлему.
295     Шлем густогривый легко разошёлся под медью жестокой,
Мощной рукой поражён и огромною острою пикой.
Череп раздроблен, и мозг вместе с кровью потёк вдоль по древку.
Гиппофоой сразу сник, из трепещущих рук тут же выпал
Крепкий ремень и нога у Патрокла упала на землю.
300     Рядом с ним Гиппофоой ниц упал, возле мёртвого мёртвый.
Пал от Лариссы родной далеко, и родителям бедным
Он не воздал за труды воспитания; век его краток
Был на земле, прерван он пикой сына царя Теламона.
Гектор в Аякса тогда посылает сияющий дротик.
305     Тот, хоть и видел, едва уклонился от быстролетящей
Меди. Но Схедия медь поразила, Ифитова сына,
В славном Панопе он жил, храбрый муж, предводитель фокеян,
Домом богатым владел и бесчисленным правил народом.
Гектор его поразил под ключицу, и бурное жало,
310     Шею герою пробив, сквозь плечо пробежало наружу.
С шумом на землю он пал, и взгремели на павшем доспехи.
Форк Фенопид защищал тело Гиппофооя отважно;
Мощный Аякс, налетев, пикой прямо в живот ему стукнул,
Лату доспеха пробив; тут же внутренность вышла наружу.
315     Наземь упал Фенопид, скрёб руками он твёрдую землю.
Тут отступили ряды первых ратников с Гектором вместе.
Громко победно вскричав, трупы Гиппофооя и Форка
Разом данайцы к себе увлекли и сорвали доспехи.

Скоро б трояне опять от данаев воинственных скрылись
320     В Трое, за стены, своей побеждённые слабостью духа;
Славу б данайцы нашли, против судеб и воли Кронида,
Доблестью, силой своей. Только тут Аполлон на данаев,
Гневный, Энея воздвиг, прежде образ прияв Перифаса,
Сына Эпита: он был при отце престарелом Энея,
325     Вестником, старым уж стал, но исполнен был кротких советов.
Феб, старца образ прияв, так сказал Анхизиду Энею:
«Как бы смогли вы, Эней, защитить, вопреки и бессмертным,
Гордую Трою, когда раньше видел других я героев,
Тех, что на твердость сердец и на силу надеялись крепко,
330     С меньшей дружиной своей бились храбро, без всякого страха!
К вам же теперь даже Зевс благосклоннее, чем к аргивянам:
Ждёт он победы! Но вы лишь трепещете, стоя без битвы!»

Так он сказал. И Эней, только глянув в глаза Перифаса,
Феба в нём сразу узнал. Громко он тогда Гектору крикнул:
335     «Гектор! И вы, все вожди и троян и союзных народов!
Стыд нам, когда мы опять от данаев воинственных в Трое
Скроемся, только своей побеждённые слабостью духа!
Нет же! Сейчас предо мной Феб предстал и сказал дальновержец,
Что сам всесильный Кронид в битве к нам благосклонен сегодня!
340     В бой на данаев пойдем! Пусть не думают: с телом Патрокла
К чёрным своим кораблям удалиться спокойно, без битвы!»

Так он сказал. Вышел сам из передних и встал перед войском.
Трои сыны в тот же миг повернулись лицом к аргивянам.
Тут благородный Эней сверг копьём Леокрита, герой тот, –
345     Сын Аризбанта и друг Ликомеда, – отважным был в битвах.
Горько о друге скорбя, запылал Ликомед благодушный;
Встав возле тела его, он метнул свой сияющий дротик
В сына Гиппаса, в вождя пеонийского, в Аписаона;
Печень под сердцем пронзил и сломил ему крепкие ноги,
350     Мужу, который притёк от цветущих полей пеонийских
И на сраженьях блистал, как храбрейший по Астеропее.
В ярости Астеропей бранодушный, печалясь о друге,
В бой на данаев пошёл и ударил, пылая сразиться:
Тщетная доблесть! Кругом, как стеной, оградили щитами
355     Тело Патрокла они, копья острые выставив всюду.
Их беспрестанно Аякс обходил, горячо убеждая
Шагу назад не ступать, защищая Патроклово тело;
Также не лезть и вперёд, от дружины вдали не сражаться;
Крепко у тела стоять и при нём с нападавшими биться.

360     Так их великий Аякс убеждал. Между тем заливалась
Кровью багряной земля, и валились одни на другие
Трупы как храбрых троян и союзников их знаменитых,
Так и данайских мужей: и они не без крови сражались,
Но меньше гибли в бою, потому что всегда размышляли,
365     Как им друг друга в бою защитить от опасности грозной.

Битва как грозный пожар полыхала. Тут каждый сказал бы:
Верно, ни солнце теперь и ни месяц на небе не целы, —
Мраком покрыты таким на побоище были герои,
Что Менетида, кругом защищая, стояли отважно…
370     Прочие ж рати троян и красивопоножных данаев
Вольно сражались. Везде воздух ясен над ними; разлился
Пламенный солнечный свет над равниною всей; над горами
Облачка не было там. И войска с частым отдыхом бились.
Стоя вдали от врага, уклонялись от стрел излетевших
375     Стороны обе легко. В центре ж поля, во мраке и сече
Горе терпели бойцы: медь жестокая била нещадно
Лучших, храбрейших. А два браноносца и вовсе не знали,
Что Менетид уж убит; эта весть не дошла к Фразимеду,
Также и к брату его Антилоху; они всё считали:
380     Жив ещё храбрый Патрокл, впереди бьёт он гордых пергамлян.
Бились от центра они далеко, там от смерти и бегства
Оберегали друзей; так велел им отец, славный Нестор,
В бой двух могучих сынов от ахейских судов посылая.

В центре же весь этот день бушевала безумная битва.
385     От боевого труда непрерывного потом и пылью
Были покрыты бойцы сверху донизу: ноги и руки,
Лица, доспехи. Кругом пыл сраженья кипел вокруг тела
Славного друга царя Ахиллеса, Пелеева сына.
Словно даёт человек сильным юношам для растяженья
390     Кожу большого вола, напоённую жиром; те взяли,
Крепче её захватив, и, кругом расступаясь, все тянут
В разные стороны: жир исчезает и влага выходит;
И от растяжки такой кожа сразу становится больше, –
Так Менетида туда и сюда в тесном месте сраженья,
395     Те и другие влекли, те и эти пылали надеждой:
Трои сыны – утащить к Илиону, данайцы ж напротив –
К быстрым судам утащить. Так у тела кипел ратоборный
Яростный бой. Ни Арес, разжигатель мужей, ни Афина,
Даже и в гневе, тот бой увидав, не ругали бы смертных.

400     Подвиг, жестокий такой и коням и бойцам, за Патрокла
В день этот Зевс учредил. Между тем об убийстве Патрокла
Вовсе не знал Ахиллес сын Пелея, бессмертным подобный,
Так как войска далеко от ахейских судов воевали,
Возле троянской стены. Он не думал, что тот уже мёртвый;
405     Думал Пелид, что друг жив и, дойдя до ворот Илиона,
Вновь возвратится к нему, так как знал, что Приамовой Трои
Храбрый Патрокл без него, да и с ним, всё равно не разрушит.
Часто он слышал о том от Фетиды, от матери: тайно
Сыну в беседах она возвещала решение Зевса.
410     Только грозившей ему жесточайшей беды не открыла
Нежная мать, что его друг любимейший должен погибнуть.

А возле тела шёл бой неотступный, и, выставив копья,
Яро друг друга бойцы, непрерывно сшибаясь, разили.
Так восклицал ни один среди меднодоспешных данаев:
415     «Други данаи! Для нас возвратиться отсюда – бесславно,
К нашему стану! Уж пусть тут, на месте, земная утроба
Мрачная, всех нас теперь и поглотит! То радостней будет,
Чем допустить, чтоб от нас конеборцы трояне Патрокла
Вдруг увлекли в Илион и сияющей славой покрылись!»

420     Так же кричал кто-нибудь и в дружинах троян крепкодушных:
«Други трояне! Пускай мы должны возле трупа погибнуть
Все до последнего, но всем ни шагу назад с поля боя!»

Так восклицали они, и себя, и друзей распаляя.
Яростно бились бойцы; всюду гром раздавался железный,
425     К медному небу летя по пустынным пространствам эфира.

Кони Пелида вдали от пылающей битвы стояли,
Плакали стоя, с тех пор как почуяли: пал их правитель,
Свержен могучей рукой конеборного Гектора наземь.
Зря Автомедон на них, сын Диора, искусный возница,
430     С силой проворным бичом налегал, понуждая их к бегу;
Ласковым словом ли он, или бранью пытался их сдвинуть,
Те – ни вперёд, ни назад: ни на битву к дружинам ахейским,
Ни в мирмидонский свой стан, к Геллеспонту широкому, к яслям;
Лишь неподвижно стоят, словно столб на могильном кургане –
435     Памятник мужа-вождя, или, может, жены именитой.
Так неподвижны они в колеснице прекрасной стояли,
Головы вниз опустив, а из глаз у печальных животных
Горькие слёзы текли под копыта на чёрную землю.
Так охватила их грусть о хозяине. Пышные гривы,
440     Выпав из упряжи вниз, пылью возле копыт осквернялись.
Видя печальных коней, пожалел их Кронид промыслитель
И, головой покивав, так подумал душою бессмертной:
«Ах, злополучные! Вас для чего мы дарили Пелею,
Смертному сыну земли, не стареющих вас и бессмертных?
445     Разве затем, чтоб с людьми вы познали и беды, и скорби?
Ведь среди тварей любых, что и дышат и ползают в прахе,
В целой вселенной нельзя отыскать человека несчастней.
Но не печальтесь: за то не везти в колеснице блестящей
Гектора славного вам, торжествующего. Не позволю!
450     Хватит с него и того, что доспехом Ахилла гордится!
Вам же я новую дам силу в души и в резвые ноги,
Чтоб Автомедона вы из пылающей битвы здоровым
К чёрным судам унесли. А троянам ещё дам я славу
Рати данаев крушить, пока к стану судов не отступят,
455     Солнце пока не зайдёт и священный не спустится сумрак».

Так он сказал, и коням он вдохнул благородную силу.
Кони, от пыли земной отряхнули прекрасные гривы,
И с колесницей своей между двух ополчений влетели:
Так Автомедон напал на троян, всё о друге печалясь.
460     Он на конях налетал, как на стаю гусиную коршун,
И быстро вновь убегал от свирепости толпищ троянских.
Вновь развернувшись, опять гнал коней, обращал толпы в бегство.
Только, бросаясь на них, не сражал он троянцев бегущих:
Был Автомедон один и не мог в колеснице священной,
465     Сам и копьё устремлять, и коней укрощать быстролётных.
Скоро увидел его мирмидонянин, сердцу любезный
Искренний друг Лаеркид Алкимедон, внук славный Эмона.
Сзади приблизившись, он Автомедону громко тут крикнул:
«Друг Автомедон! Какой из бессмертных вложил в твоё сердце
470     Столь бесполезный совет, здравый смысл твой отняв и сужденье?
Что же ты против троян, впереди, одинокий воюешь?
Друг у тебя умерщвлён, а бронёю, с него совлечённой,
Гектор покрыл себе грудь и кичится доспехом Ахилла!»

Тут с колесницы ему отвечал Диорид Автомедон:
475     «Кто, Алкимедон, как ты, из могучих ахеян искусен
Этих бессмертных коней удержать и покорность и ярость?
Равный богам Менетид был искусен в том, в дни своей жизни,
Но одолела судьба и великого; смерть всех равняет!
Друг мой! Возьми у меня этот бич и блестящие вожжи,
480     Я ж с колесницы сойду, чтоб сражаться за тело Патрокла».

Так он сказал. В тот же миг в колесницу вскочил Алкимедон;
Принял и вожжи и бич он от друга в могучие руки,
А Диорид соскочил. Тут, увидев их, Гектор воитель
Так Анхизиду сказал, что был ближе других полководцев:
485     «Храбрый Эней Анхизид, меднолатный дарданцев правитель!
Друг мой, я вижу коней быстроногого мужа Пелида,
В битву вернулись они, но с возницами, робкими духом.
Я их надеюсь добыть в этот раз, если ты мне поможешь.
Вместе с тобой нападём на коней, и тогда, я уверен,
490     Что не посмеют на бой с нами выйти сражаться данайцы».

Так он сказал. И его сын Анхиза послушался храбрый:
Бросились оба вперёд, прикрываясь щитами из кожи
Крепкой, телячьей, сухой и покрытой слоями из меди.
С ними и Хромий герой, и Арет, красотой равный богу,
495     Бросились оба; сердца их одна лишь надежда ласкала:
Смелых возниц поразить, и угнать их коней крутошейных.
О, вы безумцы! И вам суждено не без крови вернуться
От Автомедона. Он помолился Крониду, и тут же
Мрачное сердце его вдруг наполнилось силой, отвагой.
500     Быстро воззвал Диорид к Алкимедону, верному другу:
«Друг Алкимедон! Держись ты с конями поближе, пусть слышу
Я за спиною их храп, силой пышущих, так как уверен:
Гектор свирепство своё обуздает едва ли, пока он
Сам, устремлённый на нас, не взойдёт в колесницу Ахилла,
505     Нас умертвив, и пока не рассеет фаланги ахейцев,
В бег обратив, или сам перед ними не ляжет сражённый!»

Так он сказал и воззвал к Менелаю царю и к Аяксам:
«Царь Менелай! И мужей воеводы аргивских, Аяксы!
Храбрым ахейцам другим предоставьте заботу о мёртвом;
510     Пусть окружают его и атаки врагов отражают;
Вы же от нас, от живых, отразите грозящую гибель!
Здесь нападают на нас, окружённых убийством плачевным,
Гектор герой и Эней: то храбрейшие воины Трои!
Но то, что будет, лежит то пока у богов на коленах:
515     Брошу копьё во врага, а Кронид пусть решит остальное!»

Это сказав, он сотряс и метнул длиннотенное мощно.
В щит он Арету попал, в круговидный, блистающий медью.
Щит же копья не сдержал: сквозь него оно мигом проникло;
Пояс прекрасный пробив, с болью в низ живота погрузилось.
520     Так, если вдруг топором острым юноша сильный с размаху
Вдарит степному телку меж рогов, поразив его разом,
Жилы и кости совсем рассечёт: тот, взбрыкнув, тут же рухнет.
Так и Арет, подскочив, рухнул навзничь. Копьё острой медью
Сильно в утробе его сотряслось и разрушило крепость.
525     Гектор метнул тут копьё в Автомедона. Но Автомедон,
Это заметив, сумел уклониться от меди блестящей,
Быстро пригнувшись. Копьё за спиной, длиннотенное, в землю
Чёрную злобно вонзясь, долго верхним концом трепетало,
Ярость пока не прошла беспощадной, убийственной меди.
530     Тут бы они на мечах в рукопашном сошлись для сраженья,
Но разлучили их вдруг два Аякса могучих, пришедших
К ним через сечу и бой, как услышали зов о подмоге.
Этих могучих бойцов испугавшись, скорей отступили
Гектор герой, и Эней Анхизид, и божественный Хромий,
535     Сердцем терзаясь, что там и Арета оставили, друга,
В прахе лежащим. С него сын Диора, Аресу подобный,
С тела доспехи сорвал; торжествуя, над трупом воскликнул:
«Ах, наконец, я печаль о Патрокле сумел хоть немного
В сердце своём отвести, пусть поверг и слабейшего мужа!»

540     Это сказав, бросил он свой кровавый трофей в колесницу;
Быстро поднялся и сам. По рукам и ногам был он кровью
Всюду облит, словно лев кровожадный, быка растерзавший.

С новой свирепостью бой разгорелся за тело Патрокла.
Тяжкий, для многих он был и последним; его распаляла
545     Сильно Афина, с небес Зевсом посланная, чтоб данайцам
Дух боевой возбудить: обратилось и к ним сердце Зевса.
Словно по небу простёр Зевс багряную радугу, смертным
Знаменье этим явив: либо скорой войны смертоносной,
Либо холодной поры, принуждающей пахарей даже
550     В поле труды прерывать, на стада наводящей унынье, –
Облаком точно таким вся одевшись, багряным, Афина
К сонму данаев сошла и у каждого дух распаляла.
Прежде к Атриду она обратилась, помощница в битвах.
Ближе других Менелай оказался, к нему и взывала,
555     Феникса образ приняв, сильным голосом старца сказала:
«Стыд и позор, Менелай, на тебя упадёт вековечный,
Если Патрокла, – царя Ахиллеса ближайшего друга, –
Здесь, под троянской стеной, в поле, быстрые псы растерзают!
Действуй решительно! Всех подними на сраженье данаев!»

560     Тут же сказал ей в ответ Менелай, знаменитый воитель:
«О, мудрый Феникс, отец, древний старец! Пусть даст же Афина
Силу мне в руки и пусть защитит от убийственных копий!
В сечу готов я лететь, и готов я отстаивать тело
Друга Патрокла: его смерть мне душу печалью тревожит!
565     Только, как бурный огонь, непрестанно свирепствует Гектор,
Всё истребляя кругом! Прославляет его громовержец!»

Так он сказал. Зевса дочь светлоокую радость объяла,
Так как молящийся муж из богов её первую вспомнил.
Силу и в плечи его, и в колени послала богиня,
570     Смелостью мухи ему она сердце наполнила: сколько б
Раз не сгонял её муж, дерзновенную, с тела, та снова
Рвётся его укусить, человеческой крови желая.
Смелость так… Продолжение »

© prawdin-serega