Гомер

Легендарный древнегреческий поэт, которому приписывают создание двух великих поэм "Илиады" и "Одиссеи", а также некоторые гимны.

Комментарии к "Илиаде" Гомера.

Здесь А. Сальников рассматривает казусы и трудности переводов "Илиады".

Многие статьи весьма спорны и, возможно, будут в дальнейшем опровергнуты. Тем не менее, затронуютые в разделе темы довольно интересны.

Когда была Троянская война?

Учёные полагают, что события, описываемые в «Илиаде», происходили конце бронзового века, около 1200 года до н.э. (XIII век до н.э.), то есть за несколько веков до рождения Гомера (VIII век до н.э.).

О достоинствах и недостатках переводов

 

При изучении трёх основных и самых известных русских переводов «Илиады»: Гнедича, Минского и Вересаева, я пришёл к выводу, что каждый из переводов имеет как свои недостатки, так и свои достоинства. С каждым переводом «Илиада» становится для нас всё понятнее и ближе. Сегодня многие строки этой гениальной поэмы можно понять и оценить по достоинству, лишь прочитав их во всех трёх переводах и увидеть их многогранность, дополняемость. Многие строки понимались переводчиками совершенно по разному, что также придаёт «русской» «Илиаде» характер живого, всё ещё рождающегося произведения.

Перевод Н. Гнедича признан академическим и более точным. Но слог Гнедича сегодня труден для понимания неподготовленного читателя. Хотя, стоит отметить, что таким он был уже и при создании им перевода, о чём в ироничной форме, но весьма честно заметил А.С. Пушки, вместе с тем признавая несомненную его значимость. Именно поэтому переложение «Илиады» на более понятный современный язык заботило последующих переводчиков.

Перевод Минского во многом более олитературен и осовременен по языку, нежели даже выполненный позднее перевод Вересаева. Например, Гнедич нередко употребляет слова с окончаниями на «вши»: (17:522) «Жилы и кости совсем рассечет; подскочивши, телец упадает». У Минского же во многих подобных строках, как и в этой, окончание слова приведено в более благозвучный вид: (17:522) «И рассекает всю жилу, и тот, привскочив, оседает». А вот Вересаев часто вновь возвращает словам их неблагозвучность: (17:522) «И рассечет сухожилье, и падает бык, подскочивши», что придаёт тексту характер деревенского фольклора, снижает эпическую серьёзность повествования.

Достоинство перевода Минского состоит ещё и в том, что он старается как можно меньше употреблять перенос основных мыслей предложений на следующую строку. То есть в одной строке он старается уместить смысл предложения, а не делить его на две прерванные строки. Например, в строках 362-364 в песне 19-й (а таких примеров очень много) мы видим, что Минский старается не ставить точку в середине строки:

 

Гнедич:

Блеск восходил до небес; под пышным сиянием меди

Окрест смеялась земля; и весь берег гремел под стопами

Ратных мужей. Посреди их Пелид ополчался великий.

 

Минский:

Блеск доходил до небес, и кругом вся долина смеялась

В ярком сиянии меди, звуча под ногами героев.

А посредине рядов ополчался Ахилл богоравный.

 

Вересаев:

              Блеск поднимался до неба; вокруг от сияния меди

              Вся смеялась земля, и топот стоял от идущих

              Воинов. Там, посредине рядов, Ахиллес облачался.

 

Безусловно, что основной составляющей стихотворного произведения (если это не белый стих или верлибр) является постоянный или чередующийся размер стиха. На то, что в переводе Гнедича размер «крив» и «хром», как раз и указывал Александр Пушкин. Минский честно пытается выдержать размер, но, как и Гнедич, терпит в этом неудачу, потому что вместить «Илиаду» в какой-нибудь постоянный ритм действительно чрезвычайно сложно. Но Минский хотя бы пытается как можно меньше делать «прерванных» строк.

Однако не к чести Вересаева мы видим, что в его переводе на размер и ритм вовсе обращается очень мало внимания. В его переводе нередко можно встретить такие строки, как 40-й стих 20-й песни, который является почти верлибром.

 

              К войску троянцев пошли: Apec, потрясающий шлемом,

              Феб, не стригущий волос, с Артемидою, сеющей стрелы,

           40 Ксанф-река и Лето с Афродитой улыбколюбивой.

 

Если учесть, что последующие переводчики «Илиады» (после Гнедича) ставили перед собой цель (должны были ставить) улучшить перевод, так как одной из побуждающих (и оправдывающих) причин у них всегда была ссылка на трудночитаемость перевода Гнедича, то нужно ожидать, что другие переводы должны читаться куда легче. Но мы этого не видим.

Возьмём для примера две строки из 20-й песни «Илиады». В стихах 46-50 этой песни Гнедич хотя бы пытается сохранить размер гекзаметра, этом ему удаётся и в 49-м стихе: «То пред ископанным рвом за великой стеною ахейской». Тем не менее, стихи эти довольно легко читаются и понимаются.

 

Гнедич:

Но олимпийцы едва приближились к ратям, Эрида

Встала свирепая, брань возжигая; вскричала Афина,

То пред ископанным рвом за великой стеною ахейской,

50       То по приморскому берегу шумному крик подымая.

 

Или сравните, какой прекрасный и стройный гекзаметр Гнедич использует в указанных ниже строках этой же 20-й песни:

 

70       Противу Геры пошла златолукая ловли богиня,

Гордая меткостью стрел Артемида, сестра Аполлона;

 

Или в 22-й песне в стихах 14-19, где Н. Гнедичу удаётся на протяжении нескольких строк использовать «чистый» и постоянный гекзаметр.

 

Гнедич (22:14-19):

Вспыхнувши гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:

«Так, обманул ты меня, о зловреднейший между богами!

В поле отвлек от стены! Без сомнения, многим еще бы

Землю зубами глодать до того, как сокрылися в Трою!

Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона

Спас без труда, ничьего не страшася отмщения после...

 

В переводе Минского 49-й и 50-й стихи 20-й песни тоже сохраняют размер гекзаметра и очень хорошо читаются. Смысл их понятен:

 

Минский:

Вскоре ж бессмертные боги с толпою героев смешались.

Грозная Распря явилась, войска побуждая к сраженью.

Громкий воинственный клик издавала Паллада Афина

То за стеною у рва, то на звучном прибрежии моря.

 

Вересаев же в этом месте своего перевода, на мой взгляд, не улучшает, а ухудшает стихи «Илиады». Уже не говоря о том, что размер гекзаметра искажён, обратим внимание на удобочитаемость перевода, особенно 49-го стиха: «Грозно кричала Афина, иль стоя близ рва пред стеною». Сочетание слов «иль стоя близ рва пред стеною» скорее подходит для упражнений по разработке сценической речи, чем для декламации поэтического произведения.

 

Вересаев:

              Но лишь вмешалися в толпы людей олимпийские боги,

              Мощная встала Эрида и к бою войска возбудила-

              Грозно кричала Афина, иль стоя близ рва пред стеною,

           50 Или по берегу моря шумящего крик поднимая.

 

То же самое можно видеть в 110-м стихе 20-й песни. Гнедич не укладывается в размер гекзаметра, а Минский прекрасно с этим справляется:

 

Гнедич:

110     Рек — и бесстрашного духа исполнил владыку народов:

 

Минский:

   Так говоря, он вдохнул в полководца великую силу.

 

Вересаев:

          110    Молвил - и пастырю войска великую силу вдохнул он.

 

Вересаев же не только не укладывается в гекзаметр, но и употребляет здесь слова «молвил» и «пастырь», от которых сам же в других местах отказывается, как от устаревших.

Но есть места, где Вересаев прекрасно справляется с этой задачей и использует чёткий размер гекзаметра:

 

(23:62-4) Вересаев:

              Там его сон охватил, разрешающий горести духа,

              Сладкий, глубокий: свои утомил он блестящие члены,

              Гектора яро гоня к Илиону, открытому ветрам.

 

Также к чести Вересаева нужно сказать, что его перевод имеет меньше смысловых неточностей и просто ошибок, которые встречаются в переводе Минского. Например, Минский в одном месте Форка называет Фаркс (17:218), а в другом – Форкис (17:312). Или в главе 20-й названия городов Минский путает с именами героев:

 

Минский:

Ибо однажды меня он копьем обратил уже в бегство

20-90

С Иды высокой, где сделал на наших быков нападенье,

Медью пронзивши Лирнеса с Педасом. Меня ж Олимпиец

Спас, одарив меня силой и быстрыми сделав колени.

 

Вересаев:

           90 Выступлю: раз уже было, - согнал он копьем меня острым

              С Иды, когда на коров неожиданно наших нагрянул

              И разорил нам Лирнесс и Педас. Но послал мне спасенье

              Зевс, у меня возбудивши и силы, и быстрые ноги.

 

И таких ошибок у Минского немало. Вересаев исправляет и некоторые ошибки, допущенные Гнедичем. Но и у самого Вересаева встречаются ошибки и неточности. О некоторых из них можно прочитать в других статьях в разделе «Комментарии к «Илиаде»».

А. Сальников

Гомер. "Илиада". Загадки.

В "Илиаде" Гомера скрыто столько загадок и открытий, что читать и разбирать текст "Илиады" до сих пор, спустя тысячелетия, для истинных любителей поэзии являетcя настоящим наслаждением.

(А. Сальников) 

До начала Троянский войны

Миф о Трое начинается с празднования свадьбы морской богини Фетиды и царя Пелея - одного из аргонавтов, который вместе с Ясоном принимал участие в поисках золотого руна. Пара не пригласила на торжество богиню раздора Эриду, но та все-таки приехала и швырнула на стол золотое яблоко с надписью: “Прекраснейший». Гера, Афина и Афродита одновременно потянулись к яблоку. Чтобы разрешить конфликт, Зевс поручил принятие ответственного решения самому красивому из всех живущих мужчин - Парису, сыну царя Трои Приама.

Гера пообещала Парису огромную силу, если он выберет ее, Афина – военную славу, а Афродита – любовь самой красивой женщины в мире. Парис решил подарить золотое яблоко Афродите, и та указала ему на Елену, жену Менелая. Юноша отправился на поиски в греческий город Спарту, где его приняли как почетного гостя. Пока царь Спарты находился на похоронах, Парис с Еленой бежали в Трою, захватив с собой значительную часть его богатств. Обнаружив пропажу жены и сокровищ, Менелай разгневался и тут же оповестил бывших женихов Елены, которые дали клятву защищать их брак. Они решили собрать войско и отправиться в Трою. Так было посеяно семя Троянской войны.

© prawdin-serega